Яна Завацкая - Дороги. Часть первая.

— А его нет дома, — сказала Ильгет слегка растерянно.

— Ну так тем более! Пошли.

Ильгет молчала.

— Чего?

— Да понимаешь... я думаю, что он вернется, — сказала Ильгет, — придет, а меня нет. Он расстроится.

— Да? — теперь, похоже, расстроилась Мира, — ну все равно. Я тебя поздравляю.

Она отключилась. Ильгет вздохнула. Представила уютные столики «Синей вороны», музыку с эстрады, вьющуюся по перегородкам зелень. Сто лет там не была. Сто лет не слышала шуточек Гэсса. И не пела с ребятами. Да и сама, собственно, не пела.

Она тщательно подавила нехорошие мысли. Что же поделаешь, муж дороже. Семья важнее. Заказала себе ужин, пирожные. Присела в гостиной, выбрала фильм...

Примерно через час раздался сигнал. Ильгет открыла дверь и вышла в коридор, ожидая увидеть Питу. Но в холл ввалилась целая толпа.

— Привет, Иль! — Лири чмокнула ее в щеку. Иволга обняла. Данг тоже обнял одной рукой — на второй держал младенца. Глаза Ильгет сияли безудержно.

— Ой, ребята, как здорово, что вы пришли!

Она не думала в этот момент, что скажет Пита... да ведь его и дома нет. И неизвестно, где он и когда вернется. Случиться с ним ничего не могло, мы ведь на Квирине все-таки.

— Заходите!

Началась мельтешня. Иволга с Мирой собирали на стол. Лири утянула Ильгет в спальню.

— Оденься поприличнее, Иль! Праздник все-таки.

Лири обожала наряжаться, да и других наряжать. Даже маленький Анри у нее был вечно разукрашен, как принц. Открыли шкаф. Лири придирчиво пересмотрела гардероб Ильгет. Тяжело вздохнув, выбрала палевое платье — в нем Ильгет давным-давно уже встречала Рождество.

— У тебя еще фанки были, надень к нему.

— Нет у меня их больше, — Ильгет переоделась, посматривая в зеркало. ЕЙ приятно было видеть свою фигурку. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь так преобразится — будто литая, с тонкой талией, высокой грудью. Мышц много чересчур. И лицо — Ильгет терпеть не могла свое лицо. Лучше на него не смотреть. Интересно, а как Пита относится к ее новой фигуре? Ведь никогда ничего не говорил об этом. Так же, как и об одежде. Ильгет даже и не стремилась красиво одеваться, Питу это, похоже, совсем не волновало. А может, волнует, да он не признается?

Дэцин качал на коленях ребенка Данга и Лири. Дедуля, подумала Ильгет. Все теснились вокруг стола, места было немного, кухня у Эйтлинов небольшая. Как на Ярне, подумала Ильгет. Чай на маленькой кухне. Гэсс разлил по бокалам светлое ву, всем, кроме Лири — та все еще кормила.

— Выпьем за нашу Ильгет! — Дэцин поднял свой бокал, — в общем... что я хочу сказать... в общем, Ильгет, здорово, что ты у нас есть!

— Ура! — сказала Иволга. Бокалы качнулись и зазвенели. Ильгет выпила, и вино весело промчалось по жилам.

— Спасибо, ребята! — сказала она звонко, — я так рада, что вы пришли!

Ей захотелось заплакать от счастья.

Только свербила тревога — где же все-таки Пита, и что он скажет, придя домой?

Хорошо еще, что Арниса нет. Он в патруле.

Иволга взяла гитару. Стала перебирать струны.

— Сто лет не пели с тобой, — сказала она, — с чего начнем?

— Не знаю... да ты спой что-нибудь свое.

— А ты новую спой! — посоветовала Мира, — Иль же еще ни разу не слышала.

Иволга кивнула.

— Мой новый перевод с терранского... с русского. Это такая эстрадная песенка у нас была.

И она запела.

Если вы нахмурясь,

Выйдете из дому,

Если вам не в радость

Солнечный денек,

Пусть вам улыбнется,

Как своей знакомой,

С вами вовсе незнакомый встречный паренек.

И улыбка без сомненья

Вдруг коснется ваших глаз,

И хорошее настроение

Не покинет больше вас.

— И ведь не скажешь, что это не квиринская песня, — тихонько сказала Мира во время проигрыша, — совсем наша... по духу, что ли.

Если кто-то другом

Был в несчастье брошен,

И поступок этот

В сердце вам проник,

Вспомните, как много

Есть людей хороших!

Их у нас гораздо больше,

Вспомните про них!

В коридоре раздался щелчок. Дверь открылась. Ильгет вскочила, заметно побледнев.

— Привет, — Пита стоял в дверях. Ильгет подошла к нему.

— Привет. Я... сдала экзамен, вот ребята пришли меня поздравить, — неуверенно сказала она, — а ты... ты где был? Я тебя потеряла.

— А я что, обязан перед тобой отчитываться? — добродушно спросил Пита. Ильгет покачала головой.

— Нет, конечно... не обязан.

Внутри что-то заныло. Она чувствовала себя виноватой.

— Пожалуйста, занимайтесь, развлекайтесь, — сказал Пита, — я не буду вам мешать.

Он сделал шаг в сторону кабинета. Ильгет попыталась удержать его за рукав.

— Пита... ну пойдем, хотя бы поздороваться надо?

— А зачем? — он смотрел на нее наивными большими глазами.

Когда Ильгет вошла в кухню, все замолкли. Она была очень бледна, так что черные точки резко выделились на лице. В глазах застыло что-то похожее на отчаяние.

— Ребята, — тихо сказала она, — спасибо вам большое... но я больше не могу сейчас... простите.

— Да, — сказал Гэсс, — и тут пришел лесник и всех выгнал.

— Гэсс! — одернула его Мира. Встала, — прости, Иль, мы пойдем тогда.

— Ну нет, я не хочу уходить, не засвидетельствовав свое почтение. Это было бы невежливо! — возмутился Гэсс. Прежде, чем Ильгет успела что-то сказать, он оказался у двери в кабинет. Постучал вежливо. Услышав приглашение, заглянул.

— Здравствуйте, сэн Эйтлин, — исключительно официальным тоном заявил Гэсс, — я очень рад с вами познакомиться. Кстати, у вас очаровательная супруга! Сегодня она сдала общеобразовательный минимум, вы в курсе?

— Рад взаимно, — еле выдавил из себя Пита. Гэсс вежливо попрощался и убрал голову, на его месте появился Дэцин и поприветствовал Питу, уже спокойно, без ерничанья. Один за другим, друзья Ильгет заглядывали в комнату. Иволга остановилась рядом с Ильгет, которая замерла, просто не зная, как относиться ко всему происходящему.

Старшая подруга положила руку на плечо Ильгет, заглянула в лицо.

— Иль. Если хочешь, я здесь останусь. Я до утра в Коринте.

— Ну что ты, — помертвевшими губами пролепетала Ильгет, — то есть, конечно, если негде ночевать...

— Не в том дело, — веско сказала Иволга, — просто мне страшно подумать уйти сейчас и оставить тебя с этим типом.