Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)

С учётом вышесказанного предлагаю:

1. Обратиться к представительству правления «Грави инкорпорейтед» с требованием о выдаче находящегося в данный момент на Земле незаконно гражданина Внешнего Сообщества Волкова А.С. В обращении указать, что невыдача Волкова А.С. будет расценена как враждебное действие правления «Грави инкорпорейтед» по отношению к Внешнему Сообществу.

2. Предложить капитану Волкову А.С. сдаться уполномоченному представителю администрации Внешнего Сообщества, для чего прибыть в поселение «Центрум», Марс, и передать вышеупомянутому представителю исследовательское судно «Улисс» со всем оборудованием безоговорочно.

3. В случае если предложение п.2 настоящего циркуляра не будет выполнено капитаном Волковым А.С. в течение трёх марсианских суток с момента получения означенного предложения, предлагаю признать правомочным применение всех возможных средств для немедленного уничтожения исследовательского судна «Улисс», где бы оно ни находилось.

Считаю п.1 настоящего циркуляра бесспорным и требующим немедленного исполнения, пункты 2 и 3 предлагаю вынести на повестку дня срочного заседания ЦКСИ, назначенного на 9:00 14 дня сего месяца.

Глава Департамента Энергии Семёнов Р.А.

— Ох-х… почему не спишь, Рома? — сонно промурлыкала Янлин, когда Семёнов вернулся в спальню. Повозилась, придвинувшись.

— Спи, Янка, — шепнул, таращась в тёмный потолок, Семёнов, понимая, что сон для него теперь — недоступная роскошь.

Он знал, что разбуженные сверхсрочным циркуляром члены комитета и главы департаментов читают и делают выводы, пытался представить себе реакцию каждого, в чём терпел неудачу. Определённо, этот сопляк Волков не вовремя затеял поиграть в политику.

— За что и поплатится, — шептал Семёнов. — О небеса, чёрные и красные, как я измучен…

Не спали многие той ночью. Не смог заснуть Морган, ворочалась, вздыхая, Людмила Александровна Житомирская. Разбужены были срочным сообщением все члены Центрального Комитета Совета Исследователей; некоторым из них не удалось уснуть до утра. Алексей Лосев даже и не собирался ложиться, упрямо проверяя в сотый раз исчёрканные листки (писал по-старинке — карандашом). Не лезла последняя гравиграмма ни в какие ворота, глумясь над попытками Алексея Мстиславовича втиснуть данные таблиц в рамки адекватной интерпретации. Лосев злился — всё втуне. Шатался по своему кабинетику от стены к стене, когда пришёл злосчастный циркуляр. Такого же рода беспокойство мучило президента Внешнего Сообщества, бившегося над адекватной интерпретацией северо-западнее, в Аркадии. Глянув на просветлевший экран и бегло прочитав строчки циркуляра, Владимир Борисович оскалился и швырнул гравитон на стол. Аппаратные игры могли подождать утра, но решение не ждало. Никак не получалось у Владимира Борисовича объяснить внезапную компенсацию выброса, сопровождённую вторичными волнами у полюсов и невозможными кругообразными рефлексами вокруг двух мест, где по его расчётам следовало искать…

«Да нет же, не может быть, чтобы они построили второй реактор! Зачем? Но ясно видно — компенсирующий выброс через две с половиной микросекунды, вот он растёт, через десять с гаком секунд пучность. Что-то вроде армрестлинга. Поэтому и не раздавило меня. А я-то думал похвалить «Птичку»! Если предположить, что…» Президент проверил предположение — всё сошлось. Всё правильно — с физической точки зрения. И всё же недоумения президента исчерпаны не были. Тогда он решил отвлечься. Утро вступало в свои права, нужно было позаботиться о судьбе Волкова. Новое письмо было отправлено по закрытому гравиканалу в адрес исследовательского судна «Улисс», а пятью минутами позже человек, назвавшийся в письме Лаэртом, к безграничной своей радости получил ответ.

Из служебной и личной корреспонденции президента Внешнего Сообщества, действительного члена Совета Исследователей, председателя ЦКСИ.

Личный канал грависвязи №XXX–XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Улиссу

от Лаэрта.

Тема: Скитания Улисса.

Сынок!

Весть о падении Трои достигла моих ушей. Ты победил, но война не окончена. На Итаке найдётся немало желающих судить победителя, очень скоро ты сможешь убедиться в этом сам. Путь домой заказан тебе, сынок, боюсь, что надолго. Время выступить открыто не настало ещё, удел Улисса — скитаться меж островов и там найти поддержку. Сгораю от любопытства: что сталось с Еленой?

Антиклея тоскует, тоска гибельна для неё, что передать ей, сынок?

Лаэрт.

Личный канал грависвязи №ХХХ-XXXXX.

Срочно. Конфиденциально.

Лаэрту

от Улисса.

Тема: Скитания Улисса.

Старик!

Победа моя далась такой ценой, что впору вспомнить имя одного эпирского царька. Но есть в создавшемся положении и приятная сторона: я так зол на некоторых почтенных граждан Итаки, что их желание судить победителя вряд ли сможет меня удержать. Я знаю кое-что и намерен обратить это знание в оружие против них. «Улиссу» не придётся скитаться слишком долго.

Мне больно говорить о Елене. Парису — парисово, Елена не пожелала стать Пенелопой. Встретимся на Итаке, если ты не решишься отправиться к островам.

Успокой Антиклею, старик. Я напишу ей.

Улисс.

Володей, когда он прочёл ответ, овладели противоречивые чувства: гордость за мальчика, незаметно ставшего взрослым, суеверный страх за него, ревность по отношению к неизвестной девушке, названной в письме Еленой Прекрасной, жалость… Да и она тоже. Бедный мальчик получил, должно быть, обидный отказ. «Горько ему сейчас, я знаю. Сам когда-то бросился вот так же, очертя голову…» Но вскоре беспокойство, точившее президента, почему-то прошло, обернувшись другой крайностью — необычным для него, давно позабытым бесчувственным оцепенением, — и он заснул, чего не случалось с ним много недель.

Забылась тревожным сном и женщина, названная в шифрованном письме Антиклеей. Спала, поджав ноги, в неудобном кресле самого раннего тихоходного рейсовика «озеро. Кастора — Аркадия — Олимп», подобравшего её с полчаса назад на перроне аркадийского вокзала. Почти все места в полутёмном салоне пустовали, кроме Волковой в «Центрум» летел сменный состав гляциологической лаборатории: четверо зевающих сонноглазых гляциологов и их зевающий кот, вообще не пожелавший открывать глаза по такому мизерному поводу, как посадка в захолустном аграрном поселении и появление в салоне одинокой миловидной пассажирки.