Олег Балабанов - Человек? Да! (Продолжение «Галактеров»)
Вот в ракурсе включившегося самого нижнего визуального датчика после определения достаточного расстояния от земли, в которой он и сам защитный конус находились уже не один десяток дригов, стало проецироваться дно карьера, отстоящее от него на более чем трехкилометровой глубине…
Влад вначале с чувством опустошения в душе от провала операции следил за дрогнувшим кораблем и пошедшей в стороны от него волны пыли при старте. Гады, поняли, что к чему! Затем в сердце вкрался, прочно обосновался и вырвался на свободу крик радости от вида как бы споткнувшегося в воздухе десятилетиями пыхтевшего на одном месте корабля и начавшего стремительно заваливаться как раз в сторону горловины карьера!
Этой чудесной картины пока не произошло, так как край корабля коснулся почти того же места, откуда и взлетал, но наклоненный под углом и имея уже достаточную инерцию корабль привел всю массу земли в ускорившееся движение, добавив значительную толику усилия в общую картину постепенно сползания земли в пропасть.
— Федор, вылазь сюда, смотри…! — крикнул он, но вдруг замолчал.
что-то встревожило его в первый миг в этом намечающемся грандиозном обвале, затем неуверенность от осознания опасности утвердилась, переросла в страх и он, все же крикнув напоследок Миронину, чтоб тот поднимался быстрее и уносил ноги, стал лихорадочно выгребаться наружу, лелея только одну мысль — успеть самому выбраться!
Извиваясь как уж, обдирая ногти, лихорадочно упираясь и отталкиваясь ногами в отчегото соскальзывающие и мечущиеся как живые ржавые арматуры усиления вагона, он ни на сантиметр не приближался к такому желанному близкому выходу и наоборот, проваливался обратно, вниз. В какойто миг уцепился за край, странно, почему так опустился проем вагона и больше не смотрит в небо? Затем после неожиданно легкого усилия оказался снаружи вагона, перед этим наконец в полную силу оттолкнувшись от его края. Огляделся и, почемуто прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, больше доверяя им, чем расширившимся глазам в полной мере осознал свое положение… В следующий миг возглас животного ужаса вырвался из глотки.
Влад так и кричал до последнего момента, пока сердце не остановилось от переизбытка адреналина и страха — от сильного соударения корабля галактеров о землю и пришедшей ударной волны вагончик вместе с ним был подброшен в воздух и вышвырнут в трехкилометровую пропасть карьерной трубки.
Спасения не было…
…Это была грандиозная и одновременно ужасающая в своих размерах картина — гигантский корабль, только приподнявшись в своем ложе, резко накренился и с силой рухнул обратно вниз. Каким бы ни был короток удар, но искривленный угол контакта заставил всю огромную массу корабля сосредоточится на одном, самом ближайшем к обрыву участке. К тому же эта масса привела к более глубокому его погружению и как нож сквозь масла подняла и сдвинула поднятую своеобразную борону еще ближе к краю, тем самым склоняя необычную чашу весов в сторону пропасти и ускоряя общий процесс сползания единого куска земли. Этому способствовала и уже постоянная мелкая дрожь земли, ощутимая даже отсюда.
Гигант космических просторов оказался не так уж и крепок, раз взрыв заряда в камере сгорания привел вот к этому результату. Подругому Тимофеев не мог объяснить совпавший по времени момент подрыва и взлета корабля. Об этом он догадывался, пока Патрушев пытался связаться с подозрительно молчавшим Куржаковым, но Юра тешил себя мыслью, что тот и Миронин в данный момент уносят ноги — там, сейчас, похоже, вся земная твердь колышется и ему некогда отвечать.
Дрожь земли заметно усилилась здесь, и он на всякий случай крепко ухватился свободной рукой за тонкий ствол дерева. Величественно, медленно огромный пласт земли с накренившимся заводомкораблем приближался, сползал в ореоле поднятой тучи пыли к краю обрыва, со своей стороны как врата ада прикрываемой синеватой взвесью работы своих же машин внизу. Стало заметно ускорение всего процесса. В поле зрения попали несколько БПР и другой техники, на манер мошек кружащих рядом с ним. Быстрый взгляд в округе не нашел другой летающей техники.
«Да и черт с вами! Скоро ваша мамочка сама рухнет вам на головы, ублюдки!» — с ожесточением подумал он.
— Смотри, кажется, все ускоряется! — воскликнул рядышком стоявший Авдеев.
И вправду выдвинувшийся метров на пятьдесят над пропастью и теряющий снизу куски и глыбы своего пласта обширный фрагмент края карьера уже не имел тесного контакта с почвой и соответственно увеличивал с каждым пройденным метром свою отдельную массу. Сверху на нем, как какойто нахлебник или нет, поверженный покосившийся колосс корабль выдвинул часть корпуса над пропастью. С каждой секундой скорость перемещениясползания всей вместе взятой гротескной композиции увеличивалась. Крошащиеся друг о друга глыбы и как будто все торопливее спешащие к месту падения, в конце концов, стали все усиливающимся, на глазах наполняющимся и насыщавшимся единым потоком отрываться и падать вниз в сопровождении серых шлейфов пыли и почвы.
Вот, наверное, с оглушительным грохотом, отсюда не слышно, только общий гул как от водопада, обвалился первый большой фрагмент породы под кораблем и обгоняя общий поток мелких камней понесся вниз. Авдеев с Тимофеевым увидели до этого постоянно погруженную в почву нижнюю часть корабля.
— Вот это да! — оба выдохнули, с жадностью разглядывая ту самую часть, где они все заложили заряд. Воображение нашло этот участок, дорисовав его. К тому же ориентироваться помогла истекающая из него лава.
— Видишь? Достало все же до его внутренних отсеков и рвануло не хило! До сих пор металл кипит! — добавил Семен.
— Точно. Не такие вы и грозные, несмотря на внешний вид, уроды! — и чуть потише добавил: — Еще чутьчуть и им ничего не поможет.
Как бы отвергая эту мольбушепотзаклинание, не предпринимавший с момента падения никаких действий корабльзавод вздрогнул. По всему радиусу взметнулась широким фронтом расходящаяся пелена пыли, с огромной скоростью уносясь от него. На ее месте показалось свечение. Завод дернулся, шевельнулся отдельной деталью в общем движении к пропасти, еще накренился в сторону обвала, но явно порываясь подняться вверх. Вот наклон стал еще больше, больше:
— Ну, давай, давай! — заорали все трое, как в замедленном кино наблюдая и всеми фибрами души желая ускорить процесс опрокидывания галактеров в пропасть.
Противостояние двух стихий — земной гравитации и мощи инопланетного корабля достигла апогея: гигантзавод отделился, приподнявшись над стремительно съезжавшими в пропасть единым потоком сотен тонн земли. Бьющие отвесно световые клинья работы его маршевых двигателей заставляли вскипать и течь огненной вязкой массой скатывавшуюся вниз породу, но угол наклона корабля отчегото не изменился.