Крысолов - Последний американец

Когда спустились на палубы с нормальной гравитацией, капитан распрощался с прибывшей группой землян и оставил их на попечение своим учёным. Те тоже не стараясь быть назойливыми, кратко рассказали где что находится на звездолёте, что намечается в ближайшее время, и показали временные помещения, для размещения землян. После этого откланялись. Предоставили их самим себе, справедливо полагая, что тем хотелось бы последние часы перед переходом в спячку, перед Преобразованием, побыть наедине со своими товарищами, оглядеться и освоиться.

Как сразу же обратили внимание земляне, на звездолёте Ирби было не в пример светлее, чем на палубе, где произошла встреча двух цивилизаций. Хоть и не горели никакие дополнительные светильники, но видно было всё почти как днём. Такие же большие окна, как и на "Пегасе", открывали широчайшие виды на окружающие пространства. Конечно, излучение, идущее снаружи фильтровалось -- отсекалась практически вся коротковолновая часть спектра, которая могла нанести ущерб здоровью, но весь видимый диапазон, как было очень хорошо видно землянам, пропускался без глушения.

Решили спросить у экипажа - всегда ли вот так у них. Ответ получили интересный.

-- Конечно же без затемнения! Мы затемняем окна только тогда, когда подходим близко к звёздам. Там слишком ярко. А этот свет, что сейчас, нам приятен. - Чуть помолчав, ящер спросил: - Надеюсь и вам он не мешает?

Получив заверения, что не только не мешает, но и тоже приятен, он удалился по своим делам. Люди меж тем собрались возле иллюминаторов, чтобы проводить тот мир, что на несколько дней стал для них временным пристанищем. Кто знает, но может уже никогда и никто не посетит этот древнейший мир льда и красного света. И сколько миллиардов лет ещё вот эта звезда, что временно приютила звездолёт землян, со своим семейством стылых планет будет носиться по космосу, пока окончательно не угаснет. По-прежнему безжизненная и такая же одинокая, как и все звёзды галло.

Звездолёт Ирби расстыковался с Земным собратом и быстро набирая скорость направился прочь из сферы действия планеты. Промелькнула ледовая, ровная как бильярдный шар, белая поверхность спутника. Там давно уже не шли никакие тектонические процессы, и все трещины, в замёрзшей оболочке, за миллиарды лет скитания их красного солнца надёжно заплыли. Унылые миры, чахлого и древнего солнца, уплывали за корму. Впереди же...

Не хотелось как-то думать о плохом, но катастрофа, которую надо предотвратить и есть плохое. А это уже их работа -- работа космодесантников. Сейчас впереди, перед носом звездолёта всё та же пылающая туманность. А до перехода в гиперрежим есть ещё немного времени. Пока же звездолёт Ирби, как обычно, "став на волну" и разогнавшись до нормальной скорости ухода в двести километров в секунду, покидал систему газовой планеты-гиганта. Чуть-чуть погодя, слегка другим курсом, но вслед ему отправится и земной звездолёт.

Ожидавший увидеть что-то особенное и необычное на чужом звездолёте, Сергей с некоторым разочарованием оглядывался по сторонам. Да, планировка была несколько другой, оформление коридоров и больших помещений было иным, но существенно от того же самого "Пегаса" не отличалась.

-- Что, ожидал увидеть что-то особенное? - улыбаясь спросила Ситара подходя к Сергею.

-- Честно говоря, да... - смутился он. - только сейчас осознал, что в принципе, ведь законы Природы, физика -- они одинаковы. Что для землян, что для Ирби, что для иного какого мира, цивилизации. А эти законы диктуют вполне конкретное воплощение. Что-то из оборудования может быть иным, так как пути развития науки и техники разные... Но в общем... вот!

Сергей красноречиво и с показным разочарованием обвёл окружающий интерьер руками.

Правда, осталось не высказанным ещё одно впечатление. Но оно при хозяевах было бы не совсем тактичным. То, что не было какого-то стеснения или дискомфорта при общении с видом изрядно чуждым. Да, поначалу, было что-то такое, что выплыло из глубин генетической памяти -- страх перед Тьмой и существами Ночи. Но он быстро ушёл сменившись всё тем же жгучим любопытством, что характерно для любого высококультурного представителя звёздной цивилизации.

Ирби и Земляне были очень разные. Но их объединял разум и многотысячелетний опыт общения миров Великого Кольца.

-- И вообще, здесь красиво -- сказала Ситара. - у них тоже своё чувство прекрасного. Но оно и для нас близко. Заметил орнаменты на стенах коридоров?

-- Да. Почти как у нас. - Подтвердил Сергей и повернулся к звёздам за окном. Там, широкий бок газового гиганта всё дальше уходил назад, как бы скользя над горящими всеми цветами радуги перьями окружающих туманностей. Их свет заливал всю палубу играя отблесками на стенах, узорчатом полу и потолке.

-- А они хоть и тёмные, но не чураются красоты космоса, - заметил Сергей оглядываясь по сторонам. - яркий свет ближних звёзд не заглушён.

-- Может это потому, что они изначально дети тьмы ночи, и эти небеса для них тоже что-то значат? Не меньше, а больше, чем нам?

-- Вы правы в своём предположении, коллега! - услышали они сзади мягкий голос. Когда же обернулись, то увидели рядом не человека, а ящера. Коммуникатор-переводчик, у того явно читал напрямую из мозга, если они не услышали характерный щёлкающий язык Ирби. И действительно, на голове его было видно некое устройство, похожее на обруч. Когда он снова заговорил, то подтвердил не только то, что сказал ранее, но и догадку космодесантников-землян. Рот у того и не открывался.

-- Нам действительно небеса ночи изначально значили гораздо больше, чем небеса дневные. У нас небеса чистой ночи означают мудрость, мир и покой. А разные небеса -- их бесконечное разнообразие. Эти новые небеса иных пространств породили в своё время множество философий и религиозных течений. И мы находим в этом особое наслаждение.

-- Мы тоже находим в этом особое наслаждение. - отозвалась Ситара. - наверное наши ксенопсихологи слегка ошиблись, приглушив свет в помещении для встречи наших народов?

-- Мы оценили эту заботу. Теперь мы оценили и ваши эстетические чувства здесь, когда вы обратили внимание на Звёзды в окнах. У наших видов действительно много общего.

Сейчас, когда ксенопсихолог Ирби стоял рядом, на палубе, где свет не приглушён, можно было внимательно рассмотреть его. В яростном свете голубых гигантов и раскалённых туманностей, хозяева звездолёта выглядели совершенно по-иному. Если в сумраке они смотрелись как клочок тьмы, то здесь стало видно, что шкура у них не чёрная, а тёмно-коричневая, покрытая мелкой чешуёй, которая матово поблёскивала в свете звёзд. Чёрными были их одежды, плотно облегающие тела.