Шон Уильямс - Эхо Земли

— Сразу после моего отбытия с Адрастеи, — выдохнул Питер.

Кэрил посмотрела на него: — Разве у башен не было собственных средств защиты?

Эландер вспомнил космический зонд, располагавшийся в непосредственной близости от башен. Теперь и он оказался полностью разрушен.

— Кое-что было…

— «Арахна», были ли у «подарков» возможности для отражения атаки?

— Да, они должны были организовать оборону.

Искусственный интеллект корабля, как всегда, отвечал очень дипломатично.

— Тогда у нападавших должны были быть технологии более совершенные, чем у «прядильщиков», — заметила Кэрил.

— Не обязательно, — парировал Эландер. — То, что «прядильщики» подарили нам, сами они не относили к последнему слову своей техники.

— Могло получиться так, что орбитальные башни сначала попали в руки врагов? — спросила Кэрил. — Или в них был заложен механизм самоуничтожения на такой случай?

— Тогда зачем было стирать в порошок все обычные спутники слежения, даже отдаленные? — Питер разглядел изъяны в логике Кэрил. — Ясно, что уничтожение сразу планировалось как тотальное: стереть с лица планеты все признаки разумной жизни — как человечества, так и «прядильщиков».

Лицо Кэрил приобрело странное выражение.

— А что потом?

— Что ты имеешь в виду?

— Куда дальше отправились агрессоры? Питер недоуменно пожал плечами:

— Откуда мне знать?

— Почему они выбрали Адрастею в первую очередь? Что, не нашлось других планетарных систем?

— Какого дьявола ты спрашиваешь меня об этом? Сейчас все догадки одинаково хороши — или плохи. Если бы у нас было побольше данных, а пока… — Питер ткнул пальцем в сторону экрана, где застыло изображение безжизненной планеты. — В таких вопросах совсем мало смысла. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем подробности. Дело сделано, и тут уж ничего не попишешь.

Кэрил подошла к Эландеру сзади и положила руки ему на плечи.

— Извини, Питер. Я не хотела показаться черствой. Мне нужно только узнать истину, и все…

Ее явные попытки примирения не произвели на Эландера никакого впечатления.

— Пока у нас нет доказательств…

— У нас есть то, что мы сами в состоянии увидеть. Удар был нанесен наверняка агрессивно настроенными инопланетянами. Никаких следов не осталось. Все делалось очень тщательно, безо всякой поправки на стремление к минимальному экологическому ущербу. Это уже кое-какие сведения, не так ли? Если «прядильщики» — это пацифисты и альтруисты, то авторы этого погрома — нечто совершенно противоположное.

Питер вдруг почувствовал смертельную усталость.

— Знаешь что, Кэрил? Вся проблема состоит в том, что мы знаем очень мало. Может оказаться так, что жизнь подтвердит правоту скептиков с «Типлера», то есть «прядильщики» с самого начала вели двойную игру, а их дары — не более чем ловушка.

— Ловушка? Что за ловушка?..

Питер усмехнулся: — Не знаю, Кэрил. Теперь я ничего не знаю. Ничего. А всего неделю назад я…

— В системе обнаружен искусственный объект, находящийся на гелиостационарной орбите, — вмешался в их разговор электронный мозг прорезателя.

Питер от неожиданности вздрогнул.

Какой объект? Неужели «Типлер»? Выходит, все они остались живы?..

Белая клякса, похожая на каплю краски, на экране монитора отчетливо выделялась на фоне черного звездного неба.

— Природа объекта пока не выяснена, — продолжал электронный мозг. — Период его обращения составляет около четырех суток, что не соответствует параметрам ни одного из ваших искусственных спутников.

Надежды Питера таяли на глазах.

— Значит, это не «Типлер»?..

— Нет! — отрезал электронный мозг.

— Где этот объект?

На мониторе появилось обновленное изображение системы. Черная стрелка указывала на загадочную кляксу.

— Объект небольшого размера. Он абсолютно инертен по электромагнитным свойствам, но у него высокое альбедо. Объект только что вышел из-за солнечного диска.

— Не думаете ли вы, что он расположен здесь специально, чтобы мы его заметили?

— Для ответа на вопрос недостаточно данных. Эландер выпучил глаза и тяжело задышал.

Такой, ставший уже стандартным, ответ ему порядком надоел. Что бы здесь ни происходило, искусственный интеллект «Арахны» объяснить случившееся оказывался не в силах.

— Что же нам делать, Питер? Может быть, подойти поближе? Он безнадежно махнул рукой:

— Только бы не попасть в ловушку.

— Если это случится… во всяком случае, мы будем знать, что хоть что-нибудь нам удалось выяснить. — Последние слова Кэрил напоминали шутку, но произнесены они были с абсолютно серьезным выражением лица. — Не думаю, что у нас есть выбор, Питер.

Он не ответил, но все же начал подготовку корабля к прыжку на орбиту неизвестного объекта — так, чтобы прорезатель оказался в сотне километров от него.

Экраны мониторов погасли. Кэрил решила поинтересоваться эмоциональным состоянием своего компаньона:

— Ты до сих пор взваливаешь всю вину за случившееся на себя?

По его виду было заметно, что теперь Питер в этом сомневался.

— Вряд ли можно было предугадать такой поворот событий. И все же я должен был оставаться с ними. Меня не покидает ощущение, что я предал их.

— Если бы ты оказался с ними, то был бы уже мертв. А так пока что ты жив.

— Все правильно, но от этого не легче. Меня не покидает чувство вины…

— Мы уже на месте, — перебила его Кэрил, жестом указав в сторону экрана.

Сферический объект-клякса имел около двух метров в поперечнике. Его поверхность походила на фасеточную структуру глаза гигантской стрекозы. В центре каждой блестящей грани располагалось сквозное отверстие. Поверхность штуковины представляла собой смесь из кусочков темного и светлого неизвестных материалов с выраженной кристаллической структурой.

— Это кварц, — объявил электронный мозг результаты своего предварительного сканирования поверхности. — Объект не является активным искусственным космическим телом.

— А был ли он когда-нибудь таковым? — поинтересовалась Кэрил.

— Нет. Все данные говорят о том, что он никогда активно не использовался.

— Каково же его назначение? Есть ли в базе данных «Арахны» какие-либо сведения на этот счет?

— Нет, Кэрил.

— Тогда это какой-то указатель или маркер.

Эландер некоторое время наблюдал за вращением объекта вокруг собственной оси и ярким блеском его граней в свете солнечных лучей. Смесь черных и ослепительно блестевших фрагментов резала глаза.