Кен Като - Звездные самураи
— Да нет, пища была вполне… сносной.
— А притяжение на Осуми устраивает вашу милость?
— Да, оно вполне терпимо, спасибо.
— В таком случае, вашей милости достаточно удобно?
— Очень удобно, благодарю вас. Полагаю, что время нашей беседы с даймё уже назначено?
Секретарь недоверчиво взглянул на него и продолжал говорить, как будто не слышал вопроса. Он объяснил, что явился напомнить его милости о том как правильно вести себя в присутствии даймё. Он уселся скрестив ноги и битый час слушал и впитывал эвфемизмы и болтовню Гама-сана с максимально вежливым видом, затем снова спросил когда же он увидится с даймё.
— Конечно же ваша милость понимает, что этого никто знать не может.
Его раздражение все росло, но он через силу улыбнулся.
— Мне кажется, что это очень простой вопрос.
— Возможно, если на то будет воля богов, в один прекрасный день вашей милости выпадет неслыханная удача и вас удостоят аудиенции.
— В один прекрасный день?
— Если на то будет воля богов.
Он резко поднялся выведенный из себя раболепием Гамы.
— Я хочу, чтобы ты кое-что передал господину. Скажи даймё, что я благодарю его за доброту, но что я хотел бы обсудить с ним обоюдно интересующее нас дело как можно скорее.
Гама снова в ужасе уставился на него, но он продолжал стоять со сложенными на груди руками до тех пор пока тот не испарился. Секретарь вернулся чуть позже и принес ему замечательную древнюю лаковую шкатулку в которой запросто могла бы поместиться пара бластеров со словами, что любой подарок который его милость собиралась бы поднести даймё мог бы выглядеть еще роскошнее, будучи уложенным на изумительный зеленый шелк, которым шкатулка была обита изнутри.
— Подарок? — спросил он, совершенно сбитый с толку происходящим.
— Вашей милости конечно же известно, что такому великому человеку как префект принято делать небольшие подарки.
— Вот как? Значит, небольшие, да?
— Да, да, ваша милость, небольшой подарок просто обязателен.
— Но у меня к сожалению нет ничего достойного великого господина. Я в общем-то и не планировал… Впрочем, ладно.
Гама притворно улыбнулся.
— О да. Конечно. Ни один подарок не может быть достоин человека, являющегося главой клана Хидеки, но как бы ни был незначителен подарок, ваша милость все же должна попытаться что-нибудь придумать.
Это было два дня назад и он понял, что сказанное Ясуко-сан об отношении в Ямато к терпению было справедливо: не обладая безграничным терпением, здесь и начать-то ничего было нельзя.
Теперь он сунул шкатулку подмышку, молясь чтобы его ожиданию пришел конец.
Он наблюдал как процессия собирается в просторном внешнем дворе с неторопливой медлительностью, затем дзёсю привел его в зал приемов, непрерывно кланяясь налево и направо. Формальным поводом для аудиенции, как ему было сказано, была презентация новой кашира — эфеса для меча даймё.
Меч, объяснил Гама, для американца возможно ничего и не значит, но в Ямато меч был не просто оружием. Он появился в Японии еще на Древней Земле когда на протяжении пяти столетий он являлся самым смертоносным из всех существующих видов оружия. Он был одним из Трех Священных Сокровищ.
Слушая Хайден Стрейкер оглядывался по сторонам. Вокруг него было около пятидесяти воинов и примерно с дюжину благородно выглядящих людей в официальных крылатых одеждах. Каждое такое одеяние было из шелка на котором был выткан герб этого человека. На левом бедре каждого из этих людей была пара мечей, а самураи стояли на коленях разноцветными рядами, наслаждаясь порывами свежего ветерка то и дело прорывающимися в зал.
Наверное это, подумал он, фудаи и тодзама — вассалы Хидеки Рюдзи, аристократы, которые составляют правительство квадранта. Затем, один за другим, появились трое сыновей даймё со своими слугами.
Они приблизились к нему и поклонились по очереди по старшинству. Он по подсказке дзёсю и со всей торжественность драмы но завел разговор исключительно о погоде, как будто все другие темы были совершенно чужды как той, так и другой стороне.
— Ветрено было прошлой ночью.
— Но я думаю, что сегодня ветер еще усилится.
— Да, добавится еще и юго-западный.
— Верно. И станет прохладнее.
Надеюсь это безопасная тема, раздраженно подумал он. Замечания по поводу дождя и ультрафиолета вряд ли могут прозвучать двусмысленно. Но не следует забывать, как отреагировал Синго на мое замечание о лошадях. Клянусь пси, они во всем что им ни скажут могут найти поэтический смысл, оскорбление или какой-то подтекст, а как они воспримут его зависит исключительно от их настроения. Как при таком образе мышления они могут создать что-нибудь конструктивное?
Повинуясь рефлексу он попытался отыскать взглядом Ясуко, но затем вспомнил, что это будет чисто мужским собранием. Клянусь пси, нет справедливости в обществе, подавляющем женщин. И мне все равно сколько секторов устроены именно таким образом, это все равно отвратительно… ну и в конце концов просто примитивно. Когда же они наконец перестанут трясти головами, подумал он, наблюдая за тем как все присутствующие беспрестанно кланяются друг другу. Они всегда кланяются, наверное и мне тоже надо это делать. Это одно из миллиона различий между ими и нами, которое они особенно любят подчеркивать.
Над входной аркой помещалась доска с выбитыми на ней золотыми буквами. Он принялся читать китайские иероглифы, водя глазами по столбцам.
«Достоинства предка определяются поведением его потомков»
Он знал — это была знаменитая японская пословица. И очень подходящая. Странно только, что здесь была написана не другая знаменитая пословица насчет обязанностей вассалов, чего можно было бы ожидать при первом взгляде на надпись тории.
Может быть, это хороший знак, подумал он, пока они разговаривали. Возможно, это означает, что Хидеки Рюдзи вовсе не такой одержимый буси, как его второй сын. Он наверняка окажется человеком, который хочет, чтобы все считали его исключительно ответственным. Надеюсь, что так оно и окажется. Видит пси, характер Синго-сана такой неустойчивый! Будем надеяться, что даймё больше похож на своего старшего сына, скрытный и мрачный. Или, еще лучше, послушный и медлительный, вроде его младшего сына, как же его? Ах, да, Нобору. Нобору-сан. Нужно следить за тем что я делаю и говорю, особенно после того как Гама-сан приложил столько усилий чтобы вколотить в меня необходимость следовать правильному японскому этикету. Они ведь придают церемониям и ритуалу невероятно большое значение. Можно конечно относиться к этому с юмором. Но жизненно важно никого не обидеть.