Дэвид Брин - Небесные просторы
И тут мы сталкиваемся с Сортировщиком.
Существом из легенды.
Редким феноменом судьбы.
С облаком света, которое сортирует корабли. Одни отбирает. Другие отсылает по их маршрутам.
ПОМНИТЕ ЛИ ВЫ НАШЕ УДИВЛЕНИЕ, МОИ КОЛЬЦА, КОГДА СОРТИРОВЩИК ВЫХВАТИЛ ЗЕМНОЙ КОРАБЛЬ И ПОМЕСТИЛ ЕГО СРЕДИ ТЕХ, КТО ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТИ?
Помещения и коридоры «Полкджи» охвачены изумлением и ошеломлением. Кто мог вообразить, что такое случится? Дельфины — самая молодая лицензированная разумная раса в цивилизации Пяти Галактик. И такого исхода — по их достоинствам или по какой-то хитрости — не могло представить себе ни одно нормальное разумное существо!
И здесь наш новый капитан-лидер признал неизбежное. Был отдан приказ. «Полкджи» прекращает преследование.
Мы направимся в Первую Галактику на базу джофуров, чтобы очиститься от зангской заразы и доложить обо всем, что узнали. Мы не захватили корабль землян, но можем сообщить о его судьбе, и это тоже ценная информация.
Больше того, существует Джиджо, превосходный объект для колонизации! Когда мы сообщим ее местоположение родному клану, маленькая планета сунеров станет идеальным местом генетических экспериментов и эксплуатации. Источником богатства для всей расы. Одно окончательное уничтожение г'кеков оправдает все наши испытания.
Может быть, клан так обрадуется нашим достижениям, что этой гибридной груде, этому Эвасксу, будет даровано прошение — если Я/мы сумею до того избежать расчленения.
Несмотря на явную неудачу в достижении главной цели, экипаж радуется. Хотя «Стремительный» от нас ушел, кажется, в этом нет нашей вины. Мы достигли большего, чем любой другой корабль в известном пространстве. И теперь можем вернуться домой.
Но тут происходит нечто поистине неожиданное.
Вы помните, мои кольца? Или воск-удивление все еще слишком свеж, чтобы воспоминание застыло?
Мы двигались в очереди к Сортировщику, ожидая, подобно многим другим, обычного быстрого возвращения в Первую Галактику.
Странный свет заполнил корабль, я и почувствовал, что нас разглядывают. Некоторые из наших/Моих колец — части прежнего Аскса — сопоставляют это с общением с удивительным камнем Джиджо, со Священным Яйцом.
Затем к нашему/Моему/всеобщему удивлению «Полкджи» был снят с нити перехода и помещен в строй отобранных! Избранных! Тех, чьи эмблемы свидетельствуют о глубочайшем погружении в Объятия Прилива, о предназначении для великой чести и просветления.
Так мы узнали о великой чести нашего нового состояния… и об ужасной боли, которую предстоит вынести. Но никто — от старшей груды-священника до воина самого низшего ранга — не может объяснить почему.
Почему мы были отобраны для такой чести?
Чести, которую мы не искали.
Чести, которая не принесла радости ни одной груде на борту благородного «Полкджи».
Я/мы вношу поправку. ОДНА ГРУДА ВЫРАЖАЕТ РАДОСТЬ. Некоторые кольца сознания, оставшиеся от Аскса, обрадовались новости!
Они считают, что это помешает «Полкджи» доложить о Джиджо. Необычное смешанное сообщество сунерских рас будет оставлено в мире, если этот боевой корабль не вернется домой.
На это вы надеетесь/верите, мои кольца?
Я бы привел вас в повиновение ударами любящей боли, чтобы изгнать из нашего общего сердечника подобную неверность, если бы не…
Если бы Сортировщик как будто не закончил свою работу! Армады, сосредоточенные им в свернутом пространстве, начали двигаться… рядами, колоннами, группами… все устремились по нитям перехода, раскалившимся от трения.
Вибрация и неожиданные толчки сотрясают «Полкджи» так сильно, что не помогают усилия наших могучих стабилизирующих полей.
А теперь, как будто всего этого недостаточно, начинает разворачиваться цепь тревожных сюрпризов.
Роботы продолжают ухаживать за инкубаторами, где растут на дистиллированных питательных веществах миниатюрные кольца всех форм, свойств и цветов. Со временем они превращаются в составные части новых груд джофуров.
Продолжают приходить солдаты в поисках замены колец для ходьбы, оружейных манипуляторов, хемосинтезирующих колец и даже тяжело раненных мастер-колец. Очевидно, смертельная схватка с зангами продолжается.
Тем временем Я/мы вижу на мониторах, как «Полкджи» вместе с роем кандидатов на трансцендентность оказывается в какой-то далекой звездной системе. Вокруг нас множество кораблей самой разной формы, от привычных звездных судов и угловатых машин до дрожащих шаров, которые нашему испуганному взгляду кажутся чрезвычайно зангскими!
В течение нескольких мидуров эта странная армада использует гиперпространственные прыжки в пространстве Б, чтобы пересечь пропасть в несколько пактааров, обогнуть обширную туманность и добраться до следующего пункта перехода. Наконец конвой ныряет в этот вход, и начинается новый полет по нитям, между границами многомерного пространства, где само пространство давно свернулось из сырого вещества расширяющейся вселенной.
А Я/мы все это время остаюсь в темном углу детской, прячась от Моих/наших товарищей по экипажу… пока неожиданность почти не лишает нас сознания.
Мы смотрим на нового пришельца.
На того, кто появился в последний момент, представ перед нашими недоумевающими органами чувств.
Это самое странное существо, какое Мне/нам когда-либо приходилось видеть.
Появилось оно несколько мгновений назад, самым необычным путем — через трубу снабжения, прибыло в детскую в маленьком экипаже, созданном для доставки в детскую сырья и образцов, но отнюдь не разумных существ!
Выбралось, прежде чем мы могли что-то сделать, расправило длинные конечности, обнаружив существо с пропорциями Homo sapiens. Действительно, торчащая вверху голова выглядит определенно человеческой. И знакомой.
Я/мы уставился, не правда ли, мои кольца? Несколько наших колец сознания, испуская пары узнавания, заставили наш орган речи произнести:
— Ларк! Это… действительно… ты?
Лицо тут же раскололось в непередаваемо-человеческой Улыбке. И когда оно/он заговорило, голос был нам знаком со времен Джиджо.
— Приветствую, почтенный Аскс… или мне следует называть Эваскс?
Несколько наших компонентов спорили о том, как ответить, а остальные пораженно смотрели на преобразованное тело ниже шеи. Ларк по-прежнему двуногий, передвигается на двух Длинных соединенных конечностях. Но только всю его плоть обтягивает прозрачная пленка, свисающая, как просторная одежда, вздымающаяся и колеблющаяся в болезненном полужидком ритме, от которого в моем центральном сердечнике прокатываются волны тошноты. Особенно большой мешок, похожий на горб или тяжелую ношу, висит на спине, причем Ларк нисколько не протестует против его присутствия.