Бен Бова - Венера

В таком костюме я пролез в люк, точно монстр из фильма ужасов. Каждое мое движение поддерживалось жужжанием сервомоторов. А без моторов я бы никогда не смог двигать такими увесистыми руками и ногами.

Комната виртуальной реальности представляла собой помещение с абсолютно голыми белыми стенами. И таким же полом и потолком, В общем, камера-изолятор для буйно помешанного. Здесь же была подвешена, словно гамак, койка, и на ней лежали выпуклые очки, надев которые, становишься похожим на муху. Еще несколько минут мне понадобилось, чтобы надеть очки, поскольку пришлось открывать узкое забрало шлема, а потом надевать виртуальные перчатки и специальные тапочки поверх костюма. К этому моменту Фукс уже начал брюзжать от нетерпения.

- За это время я бы уже и сам успел слетать, несмотря на давление,- дребезжал его голос по рации.

Вот тут-то он и попался! Впервые я услышал, чтобы он заговорил о своем давлении перед командой, а ведь связь шла по интеркому. Должно быть, он и в самом деле потерял бдительность, выведенный из себя моей медлительностью.

- Забираюсь в гамак! - прокричал я, завинчивая пластинку шлема.

Как только я растянулся в подвесном гамаке, передо мной внезапно распахнулся совсем иной мир. На мгновение мне показалось, что л проваливаюсь в обморок - и все эти новые краски и цвета лишь сопровождали головокружение. Но тут мерцание прекратилось так же мгновенно, как и началось, и я увидел перед собой пульт управления «Гекаты».

На экране над клавиатурой я увидел разбросанные останки «Фосфороса», какими их мне представляла виртуальная реальность - покореженные части металлического корпуса. Все казалось настолько реальным в трехмерном измерении, что просто дух захватывало..

«Геката» зависла на высоте трех километров над останками «Фосфороса». Высота была обозначена на альтометре. Я быстро разобрался с панелью управления и стал понимать значения приборов. Мы не знали, что на деле собой представляет разбившийся корабль, поэтому внутренних частей видно не было. Просто сплющенные металлические болванки. Моя задача состояла в том, чтобы плавно подвести «Гекату» к месту катастрофы, исследовать внутренности корабля на присутствие тела Алекса и затем в целости и сохранности вернуться на «Люцифер».

Управление кораблем оказалось достаточно простым. Большую часть работы выполнял компьютер. Мне только оставалось шевелить руками в перчатках виртуальной реальности, снабженными многочисленными датчиками, над воображаемой панелью управления, и корабль почти мгновенно откликался на движения моих пальцев. Управление было выполнено великолепно - корабль двигался почти по наитию. Правая рука контролировала наклон и движения в сторону от оси, то есть повороты, левая отвечала за вращения корпуса. Когда надо свернуть влево, правый указательный палец шел влево. Чтобы наклонить нос, стоило только надавить тем же пальцем вниз. Правая педаль у ноги контролировала хвостовые толкатели, левая - плавники, которые наклонялись, как планки у субмарины.

Просто. Но не легко.

Не хочу рассказывать, каким плохим водителем я оказался вначале. Мои неуклюжие попытки вызвали поток ругани у Фукса.

- Перебор! - рычал он в шлемофон. Или:

- Круто берешь! Куда торопишься?

Только с десятой попытки он остался доволен и разрешил подойти к месту катастрофы вплотную. Затем я попрактиковался на манипуляторах. Они в точности повторяли движения пальцев и рук. И снова чертовски трудным делом оказалось освоить эти внешние незамысловатые движения, поскольку манипуляторы изгибались куда сложнее рук, не ограничиваясь, например, движениями в локтях, плечах и запястьях. Непросто было ухватывать ими куски металла.

К тому времени, когда Фукс наконец решил, что урок закончен, я был насквозь мокрым от пота и хватал ртом воздух.

- До встречи в лазарете,- попрощался он, когда я вывалился из гамака, служившего виртуальным креслом, повторявшим все движения корабля.

Нодон специально пришел к «виртуалке», чтобы помочь мне выбраться из костюма. И очень своевременно. Сомневаюсь, чтобы у меня хватило сил даже на то, чтобы снять с головы тяжелый металлический шлем.

- Сколько я там пробыл? - спросил я, задыхаясь, пока он стаскивал с меня скафандр.

- Считай, отстоял вахту, почти что восемь часов. Ничего удивительного, что я еле стоял на ногах. Хотя,

кажется, мне и так было хуже некуда, когда я добрел до Маргарет и Фукса и узнал две новости, одна почище другой.

Лукавая улыбка раздвинула тонкие губы на сухом лице азиата, похожем на обтянутый кожей череп.

- Капитан сказал, что вы отличный пилот,- доверительно сказал Нодон.

- В самом деле?

- Еще бы. Он сказал, что вы однажды чуть не врезались. Чуть было! Но вы с блеском избежали аварии.

Такая похвала от Фукса была наградой столь же редкой, как Нобелевская премия.

- И еще он велел не говорить вам об этом,- добавил Нодон, ухмыляясь мальчишески озорной улыбкой.

Маргарита находилась в лазарете вместе с капитаном.

- Не знаю, как и быть с этим переливанием,- ворчала она.- У вас только что случился серьезный инсульт, и…

- Ему не выдержать в «Гекате» и десяти минут при такой температуре, пока его мучает анемия,- оборвал ее Фукс. Он сидел на узком операционном столе, Маргарита стояла рядом.

- Но ваше состояние…- возразила Маргарита. Он улыбнулся ей жуткой улыбкой.

- Твои добрые руки творят чудеса. Сейчас я в прекрасном состоянии.

Опять эти намеки. Мне определенно не нравилось, что между ними есть какие-то отношения, в которые меня не допускают.

Маргарита казалась не столь упрямой, как ее мать, хотя все-таки сумела настоять на сканировании мозга Фукса перед тем, как делать переливание. С каждой секундой я слабел, стоя в проеме люка, а она уложила капитана, подключила сканер к его голове и сняла показания приборов.

Глядя на капитана, беспомощно распростертого под аппаратурой, я вдруг со всей ясностью осознал, что этот человек - мой отец. Было трудно уместить это в голове, несмотря на то что я ни минуты не сомневался в том, что это правда.

«Он - мой отец»,- повторял я снова и снова. Этот человек, способный из зверя превратиться в поэта, и наоборот, этот клубок мускулов и противоречий, этот раненый зверь - вот кто был моим настоящим, природным отцом. А не жирный миллиардер Хамфрис.

Но все же я по-прежнему не чувствовал к своему новоиспеченному отцу ничего, кроме страха.

Сканер перестал жужжать. Маргарита убрала его с головы Фукса, и на главном экране над головой понемногу стала вырисовываться трехмерная объемная схема его мозга. Мы внимательно вглядывались в изображение, хотя я понятия не имел, что здесь какая линия обозначает.