Антон Валеев - Пилот Дома Арнгейм
…Четыре «штурмовика» снова оставили за спиной плато. На которое уже готовилось ступить буйство стихии, пока ещё выметающее с него ураганом не понравившийся мусор. Молнии били по кругу гор в их пики и в молниеотводы, в радиобашни и тарелки телескопы, с которых недавние взрывы ракет сорвали защитные «громоотводы»… Ветер уже достигал пятидесяти метров в секунду. Истребители, для которых он был боковым, несколько замедлили своё продвижение под защиту глубокой чаши долины. Но, когда они уже достигли самого края и пошли на снижение, бело–фиолетовые разряды пробежавшись по стокилометровому краю чаши, от далёких ещё пиков скал до самого плато, настигли два, не успевших «упасть», корабля…
…Головной «штурмовик», сел на поле аэродрома и выскочивший из него полковник, на ходу пытающийся надеть чужой шлем, побежал к белеющим редким светом строениям научного городка Центра. Споткнулся, отчаянно выругавшись, увидев отсутствие света в «Галерее», а над его головой уже пронёсся другой истребитель. Капитан — «умник» будучи более рисковым пилотом, приземлялся куда–то за окружавшие площадь здания, ломая опорами фигурные украшения их крыш…
— Ты что?!.. — чуть не крикнул полковник, увидев перегородившего ему дорогу подчинённого с пистолетом в руках — Ты что?..
— Послушайте… — почти отчаянно произнёс тот. Мы не имеем права оставлять всех этих людей, убивать их… Мы должны их спасти.
— Как твою мать!? — заорал полковник, глядя как тяжелые облака, насыщенные электричеством закрывают долину — Как?.. Ты сам видел… Мы должны подтвердить вызов, пусть разбираются другие…
— Нет…что мы действительно должны — отозвать крейсер, опровергнуть сигнал Томаева…
— Сигнал уже послан… — полковник, пятясь, вышел на открытую площадь Центра. И дойдя до главного фонтана, остановился. Темнело всё сильнее и стоящие вдалеке корабли были уже почти невидимы…
— Хорошо капитан… будь, по–твоему — иди, останавливай, чёрт возьми… — полковник не отводил взгляд от направленного на него оружие в руках капитана. — Вперёд…
— Вы мне помешаете, я знаю, поймите это неправильно, что мы делаем, мы лишаем всех шанса на спасение… — капитан поднял пистолет — Я не допущу этого…
— Ты что солдат хочешь убить меня? Тебя расстреляют, если только ты не сдохнешь в дерьме на этой планете… Смотри, видишь этих людей?… Они умирают и «это» нельзя выпускать отсюда… Когда об этом узнают «яйцеголовые», то–то радости будет… И может быть, в следующий раз, это не ограничится парой тысяч человек… Пропусти меня я должен подтвердить сигнал!
— Нет… — уже спокойнее повторил капитан — Я тоже должен… остановить вас. Вы не можете оставить их умирать.
— Да, твою мать… они все уже мертвы, еще до того, как мы сюда вообще прилетели… Может мы сами скоро сдохнем, кто знает. Это надо остановить! С дороги, щенок! Ты думаешь, мне помешает твой пистолет? Я все равно успею свернуть тебе голову…
— Щенок? Мы с вами почти ровесники… Давай полковник, останови меня… — капитан чуть вскинул пистолет и выстрелил. Заряд ударил полковника в грудь, заставляя выронить шлем…
Но в следующий момент, словно и не было смертельного выстрела, тот бросился на стрелявшего, и выбил из его рук оружие…
…Проклятый тяжелый туман скрывал очертания, и только горевшие фонари Центра с трудом прорывались сквозь облака, опускающиеся до самой земли. Там, над долиной, на плато огромные смерчи начали свой танец на бескрайних полях. В лесах черных деревьев ветер вырывал ветки, пытаясь добраться до корней. Но те стояли плотными корявыми рядами, и он вдруг оставив их в покое ринулся в долину, упав сверху воздушным ударом. Утюжа и разбрасывая в разные стороны предметы и редких людей, уже ничего невидящих в своём «обращении»…
…На центральной площади комплекса мокрые и грязные, под колеблющимся светом фонарей и озаряемые вспышками разрядов в тучах, стояли, друг перед другом две тени. Вот медленно начала двигаться одна и вторая, тотчас плавно повторяя движение, стала смещаться в противоположенную сторону…
Буря бушевала над долиной, сметая метлой жалкие строения военной базы, за десятки километров принося их остатки, роняла их сверху словно в насмешку над оставшимися внизу. Но здесь, в долине она не могла полностью развернуться, и, накрыв её словно крышкой непробиваемыми потоками ветра и каменными облаками взвеси просто давила её. Стремясь размазать содержимое стокилометровой чаши по её стенам. Поливая сверху дождём из грязи…
… На скользком покрытии сплетались друг с другом два подобия человека, одинаково грязные и неразличимые в своей яростной борьбе. Катались в наступившей тьме… Расходились и почти не видя друг друга бросались опять на противника. И их молчаливое упорство, раздражало смотрящее сверху небо долины…
Она словно издеваясь поливала их дождем и бросало сверху всякую дрянь, тоже стремясь поучаствовать в борьбе… Крики стали доноситься из густой тьмы, будто вдруг обретшие голос «психи» стали подбадривать сражающихся. И те, слыша прорывающие тьму вопли, стали кричать сами… Находя на ощупь чужое горло…
…Очередной небесный сполох, сглаженный клубами туч, осветил пустое пространство аэродрома… По нему, поскальзываясь и падая, бежал из всех сил маленький, среди гигантских столбов ветра, человек…
Поле внезапно озарилось само, в ответ на вспышки неба… Соперничая и превосходя мощь ветра, ударило из дюз пламя, разворачивая корабль на взлёт. Он поднимался тяжело, с выси изо всех сил по нему лупил ветер но, стремясь уйти из–под его молотов, он сам в ответ ударил двигателями и рискуя разбиться о нависшую над долиной твердь, устремился вверх… Тучи взревели как живые и стали сходиться давя корабль, не давая ему преодолеть их заслон…
Только пилот, кривя дрожащие губы в презрительной усмешки, разрезав их, оказавшуюся дряблой, плоть, ушел в чистое, лишь в редких клочьях небо, выходя на разгон… Сделав круг над кипящим провалом долины, огромный «штурмовик», окончательно оставив позади стихии, вышел на заранее условленную орбиту…
…Когда один человек исчез, став неразличимым в темном тумане закрывшим летное поле, второй остался лежать на мокрых плитах площади. Мелкая изморось, густая и вонючая, оседала на неподвижном лице, наполняя слизью впадины глаз, заботливо закрытые ушедшим и крики, доносившиеся из ночного тумана, больше не тревожили покойника. Но совершенно напрасно в жестокой схватке ближнего боя, отдавшего жизнь за свои убеждения…
Огромный крейсер Федерации все–таки откликнулся на посланный сигнал, появившись в системе Тоха. И зависнув на высокой орбите, без колебаний сжёг своими излучателями военный форпост и лаборатории Научного исследовательского Центра Белаху дотла.