Андрей Ливадный - Первая Галактическая (сборник)

Последнее, на что достало сил, — это дотянуться и ударить окровавленной ладонью по клавише катапультирования…

***

Взрыв и падение разрезанного на две части истребителя подействовали на Ольгу совершенно неадекватно. На секунду пришла рожденная болезненным азартом боя радость, но она не успела вкусить ее — сбоку грохотали пушки, вокруг рушились, оседая клубами пыли, целые здания, чьи–то нечленораздельные вопли рвали эфир, — бой вокруг кипел жестокий, отчаянный, — в руинах ничем не примечательного городка свершалось первое крупное противостояние боевых шагающих машин.

Бросив взгляд на мониторы, Ольга внезапно увидела «Фалангер», который выходил из здания, обрушив его стену. На мгновенье сердце екнуло — еще один противник… и как близко… но робот шатающейся, неуверенной походкой пересек улицу, остановился и залпом разрядил обе пушки в спину другой вражеской машины.

Ольга кинула взгляд в ту сторону, увидела длинный, приземистый цех с проломленной крышей и… «Хоплит» Андрея Рощина, который возвышался над ней, опираясь простреленной рубкой на безобразный край пролома.

Дымящиеся дыры покрывали его броню как кровоточащие язвы…

Андрей… Андрюша… Этого не может быть… Нет… Господи, прошу — НЕТ!

Ольге казалось, что Рощин ей безразличен, но в эту секунду, когда сердце вдруг подскочило к горлу, она ощутила такое безысходное горе, что…

Пока она расширенными от ужаса глазами смотрела на экран, бронепластины, прикрывавшие рубку «Хоплита», вдруг дрогнули и натужно раскрылись, словно бутон исполинского металлического цветка.

Звук от дымного выхлопа катапульты потонул в реве боя, но она видела, видела, как улетела в лазурные небеса крохотная точка пилотского кресла…

Или ей просто отчаянно хотелось верить в это?!

Гадать и разбираться в чувствах не осталось времени… Ольга вдруг поняла — по ее щекам сбегают жгучие слезы, а «Беркут»… он уже развернулся и шел на выручку тому шатающемуся «Фалангеру», который несколько секунд назад спас Андрея…

И опять… она опоздала, засмотрелась не в ту сторону, — робот–спаситель уже валился, подкошенный произведенными в упор залпами трех невредимых машин Альянса…

Ты потеряешь всех и погибнешь сама, если будешь ронять слезы как последняя дура!..

Чья это была мысль?

Ее?.. «Беркута»?.. Или, может быть, Степа?..

Ольга удивилась сама себе, когда поняла: ей все равно. В разум вдруг проникло что–то страшное, холодное, пустое…

Я не смогу жить, если они погибнут…

Поворачивая сенсорные рычаги наводки, она успела удивиться в последний раз — тому, что ладони не были больше влажными от пота…

***

Вадим Петрович Лозин пришел в себя на краю дымящейся воронки.

В первый момент Вадиму показалось, что он умер, — вокруг стояла оглушительная тишина, перед глазами, заслоняя картину чистого, безоблачного неба, плавали непонятные черные сгустки…

Пошевелив головой, Лозин увидел огромный четырехгранный, чуть скругленный по краям столб, косо застывший в воздухе… От осознания явной ненормальности, бредовости подобного видения в голове Вадима Петровича немного прояснилось, и взгляд Лозина скользнул дальше, выше…

Столб оказался согнутым в коленном сочленении ступоходом чужого робота.

Лозин понял, что лежит на боку, чуть присыпанный землей, а три огромных, вдавленных в почву механических пальца этой исполинской ноги находятся всего в метре от его головы…

Мучительно подняв взгляд, Вадим разглядел покрытое серо–коричневыми разводами, заляпанное грязью днище робота, люк в нем и даже два спаренных орудийных ствола, которые ритмично дергались, плюясь ослепительными вспышками…

Нет… Я не умер… Я оглох…

По ту сторону воронки лежали закопченные обломки его «Волмара». Только чудо спасло Лозина: его просто выкинуло из машины взрывной волной…

…Возвышавшийся над ним робот вдруг покачнулся и сделал шаг вперед. Вадим Петрович ощутил, как пришла в движение груда давившей на его грудь земли, и он, потеряв опору, безвольно, как тряпичная кукла, скатился в трехпалый след, оставленный ступоходом шагающей машины…

Господи…

Вадим Петрович мучительно привстал на четвереньки, чувствуя, что внутренности выворачивает тошнотворным спазмом, кое–как дополз до края страшного следа, потом разогнулся и, шатаясь, побрел прочь…

Он по–прежнему ничего не соображал и не слышал.

***

Бой длился пять с половиной минут…

Сейчас четыре уцелевшие за это время машины сближались, следуя по центральной улице практически стертого с лица земли городка.

Их разделяло не больше пятисот метров, когда лазерные установки «Беркута» открыли шквальный, неэкономный огонь.

Восемь очередей ослепительного света брызнули вдоль стен чудом уцелевших домов, и старый асфальт закипел, мгновенно превращаясь даже не в дым — в пар…

Передовой «Фалангер» покачнулся и вдруг начал разваливаться на несколько неравных кусков прямо на глазах своих ведомых.

Это была мощь, от которой терялся разум.

Кирпичи в стенах взрывались, словно шрапнельные снаряды; улицу мгновенно наполнил такой жар, что в теснине между зданиями вспыхнуло все, что только могло гореть.

Ольга обливалась потом, ее горло пересохло, язык стал похож на кусок наждачной бумаги. Она заставила «Беркут» перешагнуть через упавший «Фалангер», который недавно спас Андрея, и заслонить его…

Ответный залп резанул из дымовой завесы.

Снаряды хлестнули по ступоходам «Беркута». Ольга закричала, ее нервная система ощущала каждый впивающийся в механическую ногу снаряд, и куски отлетающей в стороны брони воспринимались ею как окровавленные ошметья собственной плоти…

Это была цена, которую она платила за слияние с «Беркутом»…

Боль — вот что оказалось сильнее страха, выше моральных барьеров, чудовищнее всех взятых вместе сомнений и комплексов; боль заставила ее кричать, боль послала вперед искалеченный ступоход машины, нашла новую точку опоры… она вырвала из пересохшего горла Ольги Полвиной мучительный, сдавленный стон, когда истерзанное снарядами сочленение механической ноги отказалось держать вес многотонного тела…

Боль… Адская, нечеловеческая боль, которая заполняла разум, топила его в жарком, кровавом дурмане…

«Беркут», приволакивая поврежденный привод, сделал еще один шаг, пошатнулся, чиркнул правым боком о стену здания, рывком повернул торс, и его перезарядившиеся лазеры плюнули в дым веером ослепительных световых стрел… И еще… И еще раз…