Маргарет Дэвис - Противостояние разумов
Гантирцы были сообразительны и агрессивны и рано покинули свою родную планету. А веком позже они столкнулись с айтави, начав отношения с захвата ничего не подозревавшего звездолета-разведчика. Захватив звездолет айтави, гантирцы воспользовались плодами тысячелетий технического развития. Конечно, им не удалось узнать всего, что было известно создателям захваченного звездолета, но гантирцы поняли достаточно, чтобы соперничать с айтави. А уж уничтожать и разрушать гантирцы умели прекрасно.
Айтави попытались вести с ними переговоры, стали взывать к их совести. Просьбы не были услышаны, и айтави решились на ответный захват гантирского звездолета. В свою очередь, гантирцы уничтожили целую планету. После этого путей к отступлению не осталось. Забыв о своих принципах, айтави развязали бойню, превратившуюся в генетическую войну.
Себя айтави не жалели, они понимали, что конец их неотвратим. Но в регионе обитали и другие разумные существа, в том числе и миквири. Они только начинали развиваться. Гантирцы могли обнаружить их и раздавить еще до того, как молодые цивилизации устремятся к звездам.
Айтави почти истребили народ Ган-Тира, но и сами понесли страшные потери. Позднее чудом уцелевшие гантирцы изучили древние записи, которые оставили после себя айтави, прежде чем окончательно исчезнуть. Первые ученые заложили основы технологических знаний. По прошествии столетий несколько гантирских ученых задались вопросом: «Почему произошла эта трагедия?» Но ученых было слишком мало.
Народ Ган-Тира не стремился заглянуть в будущее или извлечь уроки из прошлого. Большинство гантирцев заботилось лишь об удовлетворении своих сиюминутных потребностей. Сотрудничество они понимали как услужение и на прочие цивилизации смотрели свысока. Не было в языке Ган-Тира таких слов, как «забота» и «жертва».
– Без слов и концепций нет никакой реальности, – сказал Сенсар Кинану.
Он боролся с языком уже несколько часов, подыскивая слова, которые бы точно выразили его мысли. Сенсар без остановки размахивал щупальцами и часто делал резкие жесты, которых Кинан не мог распознать. Он изо всех сил старался, чтобы Кинан его понял, но часто сбивался. Так, рассказывая об уничтожении целых планет, Сенсар так расстроился, что долго не мог прийти в себя. Кинан хотел было его успокоить, но, наверное, желание выговориться накапливалось в Сенсаре не один год, и он не собирался останавливаться до тех пор, пока не выплеснет все до последнего слова.
Наконец гантирец закончил свою речь. Некоторое время они сидели молча. Кинан переваривал все, что узнал от Сенсара, а Сенсар приходил в себя. Первым заговорил Кинан.
– Почему ты мне все это рассказал?
В рассказе было столько боли и стыда! Что вынудило Сенсара признать ошибки своей расы? Почему он сделал это именно сейчас и именно перед Кинаном? Сенсар медленно поднял голову и посмотрел в глаза Дэниэлу.
– Я хочу, чтобы ты знал, кем мы были и что представляем собой сейчас.
– Но почему? Ты боишься, что твой народ нападет на мой, точно так же, как когда-то на айтави?
– Нет, нас теперь осталось очень мало. В лучшем случае мы можем только защищаться, а не нападать. Но если нас станет больше…
Собравшись с духом, он наконец выдавил из себя:
– Гантирцы несут в себе зло. Они всегда причиняли боль – себе, другим. И все-таки это не имело бы никакого значения, если бы не Райри.
– Райри?
– Она беременна.
– Поэтому вы и вернулись на Сумпали?
– Да… Это первый ребенок за многие годы, Кинан, но будут и другие. Райри использовала новый препарат… – Сенсар вновь сбился. – Короче говоря, это сработало. А если получилось у нее, то получится и у других. У нас снова будут дети, новое поколение. Но какой смысл в детях, если мы снова начнем истреблять себя и окружающих?
Наши дети научатся старым привычкам… А я не хочу этого, Кинан. Знаешь, ты ведь мне понравился. Я не хочу, чтобы мой народ причинял боль твоему народу или миквири. Я не хочу, чтобы новые дети стали теми же гантирцами. Я попросил Райри позволить мне стать учителем ее ребенка и воспитать его по-другому. Она заявила, что я спятил. Я настаивал, объяснял, но все напрасно. Райри считает, что ребенок даст ей определенный статус, но она быстро потеряет к нему всякий интерес. Я хочу учить его, но не знаю как. Мне нужна помощь. Мне нужен ты. Покажи мне, как научить это дитя заботе о ближних и дальних, как это делает твой народ. Ты сделаешь это для меня? Ради ребенка? Это будет нелегко, я знаю, и все-таки подумай над моим предложением. Я дам все, что бы ты ни попросил. Пожалуйста, Кинан, лети со мною!
– Ну что? – спросила Райри, не вставая с кровати. – Убедил ли ты землянина лететь с нами?
Райри выделили самые роскошные апартаменты на звездолете, и вся команда была к ее услугам. Для нее выбирали все самое лучшее: вещи, еду, развлечения. Она потребовала передатчик и теперь непосредственно могла следить за ходом переговоров. Не выходя из каюты, она контролировала каждый жест и каждое слово делегации Ган-Тира.
– Он обещал подумать, – ответил Сенсар.
– Ты считаешь, он согласится?
– Не уверен.
Часто возникали моменты, когда Сенсару казалось, что он достиг взаимопонимания с Кинаном, но порой землянин смотрел на него с ужасом и неприязнью. Чувства Кинана были так непостоянны… Сенсар не был даже уверен в том, что сам человек способен предсказать собственные поступки. Оставалось только надеяться…
Для того, чтобы убедить остальных членов делегации пригласить землян на Ган-Тир, потребовалось все влияние Райри. Эта тщательно подготовленная кампания продолжалась несколько дней, и Райри удалось убедить своих соплеменников в том, что люди могут оказаться очень полезными для гантирцев. Понадобится несколько поколений, чтобы вновь населить гантирские миры. А пока почему бы не использовать людей и не извлечь из них максимальную выгоду? Люди и не заподозрят, что ими манипулируют. Земляне ничуть не умнее миквири, а потому могут стать отличными торговыми партнерами. Больше всего на свете гантирцы ценили выгоду, и большинство членов делегации согласилось с доводами Райри.
Помощь Райри в какой-то степени укрепляла позиции Сенсара. С каждым новым принятым оскорблением гантирец обретал влияние на своего эксплуататора. Со временем их отношения менялись на прямо противоположные. Тот, кто делал одолжения, мог о них просить, тот, кто угождал, мог требовать. Дав Райри то, чего она добивалась, Сенсар завершил полный круг их взаимоотношений. Теперь Райри оказалась у него в долгу. Сенсар по-прежнему отвешивал ей поклоны на публике, но в частной жизни извлекал максимальную выгоду для достижения собственных целей. Несмотря на то, что Сенсар мечтал о будущем и всем сердцем желал перемен, он оставался самым настоящим гантирцем.