Оксана Щербатая - Изгнание. Книга 1

   Пришлось повелеть вызвать этого Ферия на Зем, и приказать уничтожить. Лингус, даром, что жует хлеб креационистов, но без чужой указки ни на что не годен! Зоэ узнала о странной гибели астронома, но ничего не заподозрила.

   Наши разногласия с Зоэ иногда днем переходили в конфронтацию; ночами мы всегда мирились. Зоэ выступала за гласность: сообщения 'чужих' должны быть обнародованы, народ сам изберет линию поведения!

   Она еще верила в мифическое единство 'народа'!

  Однажды наш спор зашел слишком далеко: я не сдержался, ударил женщину по щеке, - надоело, что она постоянно навязывает свое мнение! Привыкла командовать тупыми болванами в Совете, но дом - не работа! Здесь она просто женщина, и должна мне подчиняться! Порой мой прежний характер проявлялся совсем не вовремя. Зоэ вышла из себя, и велела мне собирать вещи! Мне, прожившему с нею почти десять лет!

  - Ты - не мой муж! Я устала от тебя, от этого вечного давления на мою психику. Иногда мне кажется, что я тебя ненавижу, что ты держишь в плену мою заколдованную душу. Оставь меня, Хостис! У тебя достаточно денег, чтобы жить без проблем одному. Я устала от твоих темных глаз и ласковых речей, я хочу побыть одна! Уйди из моей жизни!

  - Хорошо, дорогая! Тебе нужно отдохнуть: ты устала и перенервничала... - томительные паузы в речи - отличное средство успокоить женщину. Нежно провел рукой по щеке Зоэ, прикоснулся губами к левому ушку, поправил ей волосы. Она хотела было оттолкнуть мою руку, но затем прижалась к ней. Так было всегда: я был необходим Зоэ, как любимый наркотик.

   Время пришло: женщина близка к мысли о расставании. И она получит наконец столь желанную свободу, только не так, как думает!

   Ночью я крадучись пришел в комнату Зоэ. Мне нравилось брать ее сонной и беспомощной: именно в эти моменты она могла открыть самые важные секреты, отрешиться от самой себя и угождать во всем. Она уже спала, не сразу проснулась. Нежно и ласково, в кромешной тьме, я пробудил ее поцелуями. Она всегда откликалась на страсть, как девчонка-подросток, и это было то, что нравилось в ней: никакой головной боли, лени, холодности, 'не хочу, устала'!

   Мы любили друг друга, как в первый раз. Надеюсь, она получила тогда удовольствие. Был месяц май: дни стояли уже теплые, но ночами резко холодало. В озерных краях всегда так.

   Засыпая вновь, Зоэ прошептала: завтра она намерена информировать Совет о нашей корреспонденции со звездой, с 'чужими'. Она просто поставила меня об этом в известность! Как пешку, не имеющую веса. Я опешил и разозлился. Уже почти спящей, я внушил моей госпоже ощущение отчаянной духоты и жары в помещении, в котором всегда поддерживалась одна и та же температура. Засыпая, она видела сон: как теплое озеро зовет ее в свои объятия, обещая дыхание свежести на коже. Ушел прочь, лег спать в своей комнате и нарочно оставил свет, чтобы камеры запечатлели меня крепко спящим всю ночь.

   Я играл беспроигрышно: Зоэ неплохо плавала, но ее нежные руки и ноги плохо переносили холодную воду. Пару раз у Зоэ были судороги даже в Средиземноморье. В мае Милитацио еще обжигающе холодное, оно успевает прогреться только к июлю.

   В полночь Зоэ встала, так и не проснувшись окончательно, и отправилась освежиться в озере. В ледяной воде ее левую ногу свело судорогой, и женщина почти моментально утонула. Бесславно закончился жизненный путь прекрасной главы Совета!

   Наутро Зоэ не обнаружили в ее комнате. Маленькая Золь, которая уже успела вырасти и превратиться в девушку, первой забила тревогу: по ее велению просмотрели камеры и все увидели, как Зоэ при свете звезд выходит из дома, окруженного туманом, и бредет к озеру. Искали Зоэ недолго.

   Золь не закатила истерику: ее молчание и сухие красные глаза были страшнее слез. Она неоступно смотрела на меня, и взгляд ее сделался страшен. Мне стало не по себе от выражения ее лица: она словно обвиняла меня! Но доказать ничего не могла! Более того, я остался ее опекуном!

   Последнее прощание с Зоэ прошло достойно: нежно поцеловав бывшую возлюбленную в лоб, мысленно я смеялся над ней и ее любовью. Как хорошо, что не все женщины столь подозрительны, как эта язва Золь!

   Через несколько дней, в течение которых мы почти не разговаривали, соблюдая негласный нейтралитет, пришло официальное письмо из Совета: оно уже было одобрено Особым отделом. Оказывается, действительно, Золь, несовершеннолетней и неопытной, предстояло сменить мать на высоком посту! Как несправедливо! Золь хотела отказаться от оказанной ей чести, но именно я убедил падчерицу, что она обязана оправдать доверие. Те, кто выбирают, не ошибаются! И Золь согласилась. Тем более, что я, назначенный ее советником до достижения совершеннолетия, обещал помогать во всем.

   Свои депутатские полномочия в дни перед инаугурацией я использовал по полной катушке: с кем только ни говорил, чтобы разузнать подноготную покойной Зоэ, прошлое которое прежде меня не интересовало. Казалось, она безгрешна! Тогда я залез в ее личный архив, и тут мне немного повезло!

   Тщетно, уже в который раз проматывая старые пленки, датированные предшествующим рождением Золь годом, наткнулся на несколько любовных сцен. Похоже, моя пассия очень дорожила этими записями, раз не соизволила их заведомо уничтожить. О, в каждом кадре она была во сто крат горячей, чем со мной! Мужчина рядом с ней неизменно был укрыт облаком тумана: Зоэ обработала пленки спецэффектом, но берегла. И беседы любовников я слушал неохотно: просто неприятно было знать, что Зоэ любила другого!

   Но вот один эпизод заинтересовал, напомнив событие из личной жизни: Зоэ объявляла своему другу, что беременна и имеет лицензию на оплодотворение своей яйцеклетки. В лаборатории у нее близкие друзья! То есть, я понял: в пробирку поместили крошечное существо, извлеченное из потаенных глубин Зоэ, но это было персонифицированным, запрещенным зачатием, потому что Золь зачали обычным образом! Как можно было хранить подобное в личном архиве? О, женщины: и умные - глупы!

   Тщательно обработав имеющийся материал, я привлек всех своих друзей и обязанных мне чем-либо, с целью распространить этот компромат. Официально, Золь, чью кандидатуру уже утвердил Особый отдел, была должна пройти через торжественную номинальную процедуру всепланетного голосования, создающую видимость демократии для всех слоев общества.

   Помню, как хороша была девочка в тот день: в черном платье, прямая, как береза, высокая, - она доходила мне до носа; выражение ее лица казалось непонятным, но гордость, достоинство и печаль переполняли его. Она не замечала, входя в зал Совета, пошлых улыбок на лицах депутатов. Она поклялась перед народом блюсти верность его интересам.