Константин Хвостополосатов - Засланец
Наконец что-то реальное. Моя рука ощутила ребристый корпус транспортного челнока, который почему-то показался мне очень родным, как будто я знал его чуть ли не с пеленок и мог с закрытыми глазами открыть все имеющиеся двери, люки и лючки этой машины. Зрение по-прежнему шалило, но кое-что стало проступать. Корпус челнока вздрогнул и задребежжал, как будто по нему проскакала стая огромных блох. Потом совсем близко послышались щелчки, и меня осыпало керамической крошкой. Чертыхаясь в душе, я стоял на коленях, прижавшись головой к машине, и пытался отплеваться от мелкой керамической пыли. Ноги опять беспомощно разъехались, и я снова рухнул на пыльную палубу. Корпус транспортника в очередной раз жалобно заскрипел, а рядом со мной кто-то плюхнулся.
- Тех, ты живая? - спросили рядом, - эй, тех!?
Кто-то бесцеремонно перевернул меня. Были бы силы, я бы возмутился, а так просто открыл глаза. Зрение почти встало на место. Надо мной склонился боец в потрепанной и запыленной легкой броне КСС. Шлем бойца находился в боевой трансформации и, матово поблескивая, закрывал все лицо. Поверхность забрала украшали пыль с грязными разводами, а на левой части ближе к виску угадывался большой скол с залатанной системой жизнеобеспечения трещиной.
- Тебе может вкатить стимулятор? - нагнулся боец ближе, - нужно отходить к центральной палубе. Нас тут сильно прижали и потрепали, но на подходе тройка и восьмерка, четверть цуна продержаться нужно всего.
- Меня контузило малость, - прошептал я, - куда эвакуироваться?
- Туда, - показал боец, - прячься за корпусами техники. Тебе точно не нужен стимулятор? Меня вот два раза чуть не вытрусило наизнанку, помогает пока.
Я покачал головой, кое-как встал и, согнувшись, поковылял к другому краю машины.
- Держи, - все же сунул военный мне что-то в руку, - хлопни, если совсем плохо будет, он как раз на вашу физиологию рассчитан, давно уже в аптечке для союзников пылится. Правда, он на здорового мужика рассчитан, но не думаю, что хуже будет помереть от недостатка сил.
Я автоматически положил стимулятор в один из кармашков комбинезона. В другой борт челнока что-то попало, раздался взрыв, и я снова обнаружил себя лежащим на куче керамической крошки. Рядом послышалось шипение плазмы, боец уверенно отрабатывал по кому-то серию выстрелов.
- Надо бы позицию сменить, - автоматически подумал я, - три, максимум пять выстрелов и валить.
Тут же в торце машины около десантника расцвел оранжевый цветок. Грохот взрыва, цокающие по корпусу машины поражающие элементы, клубок пыли. Опять приподнявшись из мусора, я увидел лежащего в двух шагах от меня бойца. Система жизнеобеспечения экстренно латала пробоины, заливая медицинским герметиком большую дырку на месте отсутствующей грудной пластины.
- Похоже, боец на сегодня отвоевался, - подумал я, - не отвоеваться бы ему пожизненно. Надо парня оттащить за корпус, а то наделают лишних дырок.
Проклиная пыль и мелкие кусочки керамики, колющие руки и колени сквозь ткань, я пополз к бойцу, ухватил его за какую-то торчащую из брони петлю и потянул назад за корпус транспортника. Два рывка едва сдвинули бойца с места. Сильно заболело и тут же утихло в груди. Поморщившись, я осмотрелся. Никаких мыслей на тему происходящего вокруг не добавилось. Но какая-то часть моего сознания знала, что на ремонтную базу напали, в ангаре "звездных игл" идет бой. Рядом с головой просвистели осколки, а в ногу бойца по касательной лизнул лазерный луч. Плюнув на ситуацию, я принялся из всех сил затаскивать раненого за корпус челнока. Машину опять тряхнуло, вокруг посыпались фрагменты термической обшивки, и один осколок сильно куснул меня за щеку.
- Да что вы там себе думаете, уроды! - уже совершенно искренне возмутился я. - Я тут фиг знает где, фиг знает с кем, да еще стреляют вокруг все, кому не лень и все в меня!?
Окончательно оставив на потом выяснение подробностей своего положения, я распластался по палубе и пополз к штурмовой винтовке бойца. По пути обратно я видел, что на месте прежней двойки засели еще двое десантников. Один шустро пеленал раненого бойца, второй короткими импульсами отстреливался из чего-то тяжелого. Вот "санитар" закончил, ухватил раненого за какую-то петлю и поволок, пригнувшись, куда-то в сторону. Второй боец, дав два выстрела, последовал за ним. Взяв винтовку наизготовку, я выглянул из-за корпуса транспортника и сразу спрятался. На месте недавнего укрытия десантников топтался какой-то конек-горбунок. Я опустился на колени и аккуратно выглянул из-за машины у самой палубы. Конек-горбунок имел кроме четырех ног еще и пару "рук", которыми с успехом применял какое-то огнестрельное оружие.
- Слишком много ног, - подумал я, прицеливаясь, - да и брони такой я не видел.
Винтовка осталась безучастной к моим потугам выстрелить, это не удивило, а просто взбесило меня. Уже не стесняясь, я в голос материл случай, который подсунул мне винтовку с разряженной батареей. Быстро ощупав бойца, я обнаружил кармашки с заряженными батареями и даже нашел одну гранату. Путаясь в почему-то дрожащих пальцах, я извлек пустую батарею.
- Четыре из восемнадцати полос, значит, она не посажена совсем, что за дела? - спросил я у винтовки, на всякий случай вгоняя свежую батарею, - мы тут воевать будем или в салочки играть?
Выглянув из-за "иглы", я убедился, что конек-горбунок на месте и усердно ведет огонь.
- Ладно, будут злой и противный, - пробубнил я, - и пусть мной детей пугают.
Винтовка с новой батареей сговорчивее не стала. Легкий цилиндрик моей плазменной гранаты описал дугу, стукнулся о палубу и запрыгал по ней, чуть-чуть не долетев до цели. Конек-горбунок резко развернулся, успел выстрелить и даже чуть не попал в гранату. Если бы не должен был грянуть взрыв, я бы вдоволь поудивлялся. Спрятаться я едва успел. Негромкий хлопок, треск сыплющегося на тарелку гороха, сильный напор воздуха и пламени. Я упал на палубу и попытался сжаться в комок.
- Полоумный! - обругал я себя, - она потому и осталась, что плазма в замкнутом помещении хуже рукопашной схватки с каким-нибудь индийским многоруким божеством.
По странной случайности я остался жив, возможно, термическая броня транспортного челнока поглотила львиную долю плазменного облака. Мой комбинезон обгорел и местами дымился, под верхним слоем такни виднелись блестящие жилки армировки. Пространство за корпусом кораблика оказалось зализано и начисто выметено. Конек-горбунок лежал на боку, а в его теле или скафандре сильно убавилось конечностей: мне удалось насчитать одну руку и одну ногу. В прочем, одна рука или нога до сих пор слабо подрагивала.