Натали Хеннеберг - Язва
Вода же вокруг водорослей была, кажется, частью уже второй плоскости — тоже реальной и ощутимой, несмотря ни на что! Она казалась пластической массой, светящейся всеми цветами радуги, но с преобладанием черного. И в то же время это было скоплением фосфоресцирующей протоплазмы, это была пена первобытного океана, заселенного невероятными чудовищами. Когда глаза привыкали к этому мраку, можно было различить множество разнообразных слоев и оттенков в этой массе. Первая плоскость вырисовывалась предельно ясно — со своим липким мраком в форме спирали матовой черноты, похожей на гигантский столб, расширяющийся внизу, в его основание вписывался весь окрестный пейзаж. Основание это состояло из какой-то неописуемой и немыслимой субстанции, которую обостренное восприятие Валерана оценило как постоянную и нематериальную, плотоядную, и в то же время, более мертвую, чем сама смерть. И пока масса водорослей ритмично колебалась, инертная, приводимая в движение чем-то вроде вдоха, глубокого всасывания, черный столб вращался с немыслимой скоростью…
Было во всем этом нечто такое, что существовало на заре сотворения мира, в бездне времен, и никакой человеческий язык не смог бы это выразить…
Что-то похожее на узкую тропу или мостик вырисовывалось в первобытном болоте. По обе стороны вздымались дрожащие щупальца морских звезд и гигантских диатомей.
— Ну, что ж, — сказал Валеран, бездумно повторяя священную формулу рискованных предприятий, — пошли, ребята.
Животины застонали, разнюнились, попятились назад. Он с удовольствием бросил бы их здесь, но Валеран дорожил спасенными антибиотиками и питанием. В конце концов он снова направил на них свое оружие, и они тронулись дальше. Темные силуэты выступали из протеиновой массы. Трудно было понять, существовало все это в действительности или нет. Сущностью этого мира был всемогущий страх.
Не успели они сделать несколько шагов, как ужас наступил. Должно быть, между плоскостями существовали границы. Нечто вынырнуло прямо перед путниками. С омерзительным запахом, щелкая огромными перепонками, темная масса пересекла пространство перед ними, потом рухнула, превратившись в целый холм студенистой массы — липкий хаос с вибрирующими щупальцами. Глопины придворные были сметены начисто, а сам он угодил в эту массу головой. И только Валеран, оставшийся на ногах, в то время, как сине-зеленая масса приближалась волнообразными движениями, разрядил по ней свой дезинтегратор с присущей ему яростью…
Ему послышалось эхо.
Потом послышался смех — сухой и легкий.
Потом…
— О! Так это не вы! — сказал посеребренный голос, полный разочарования.
Она стояла на краю тропинки, прислонившись к выступу из губки эспериозис. У нее было идеальное сложение андроида, дезинтегратор на перевязи, а под стеклом шлема виднелись большие зеленого цвета глаза, схожие с цветом земной воды, очаровательные и опасные одновременно. Как это там говорил Айрт «…явилась химера… или амазонка?..»
— Вы не тот ангел, которого я ждала! — сказала она. — Ваше имя или я стреляю!
— Валеран Еврафриканский, командир корабля «Надежда», — отвечал он машинально, — Сигма, Арктур.
— Как жаль! А что вы здесь делаете? Мы тратим массу времени на передачи в космос: «Не приземорбит. Летин'Сигму».
— Как?
— Ах, да! Вы же не понимаете человеческий язык! Арктурианец, не так ли?.. Это значит: «Не приземляйтесь. Встаньте на орбиту». Мы сначала тоже не поняли, откуда СОС… Но с тех пор, видит космос, Морозову удалось расшифровать надписи на щите…
Неожиданно ее внимание было снова отвлечено желеобразной массой, которая распадалась с поразительной быстротой, и она крикнула:
— Анг'Ри! Протозавр, это протозавр! Пока он не мракисчез, пойди посмотри, кто первым попал в него!
Хрупкая, цвета обожженного дерева фигурка соскочила с клодофоры и принялась отплясывать вокруг остатков чудовища.
— Ты! — ответило видение. — Дезинтегр'зад перв!
— Пардон! — вмешался Валеран. — Скорей всего, оба выстрела совпали…
Амазонка бросила уничтожительный взгляд:
— Да, в вашей частоте времени. Но не в частоте этого зверя. Анг'Ри знает, что говорит: он самый лучший охотник за частотозаврами. К тому же, смотрите сами, задняя часть исчезла прежде.
И это было бесспорно!
Два медленных водоворота расплывались на том месте, где находились носильщики. Валеран машинально поискал глазами Глопу. Он неожиданно обнаружил его, но в самом необычном положении: невыносимая животина попала в брюхо чудовища, в то, что должно было соответствовать брюху, и теперь можно было смутно различить, как желеобразная масса облегает его со всех сторон… Он жестикулировал, он, должно быть, даже орал, размахивая своими культяпками, но не было слышно ни звука… И к тому же правый бок протозавра тоже начал исчезать.
— Но, — сказал ошеломленный Валеран, — он сейчас исчезнет вместе с Глопой!
— Ага, — сказала амазонка, — так вы знаете Глопу? Ну да, это одна из достопримечательностей Антигоны — переносы во времени и падения в межпространственные пустоты. Протозавр возвращается к себе, уж не знаю, куда. В подпространство, в плоскость X, где-нибудь за пределами метагалактики…
— И он утащит эту животину с собой?
— Конечно. Ведь она у него в животе.
— Но… — Валеран уже хотел было неизвестно зачем броситься следом.
— Остановитесь или я стреляю! Эта погань радиоактивна!
И она бы, несомненно, выстрелила. Валерану пришлось, подавив отвращение, присутствовать при необыкновенной кончине тошнотворного промежуточного индивидуума. Желеобразная оболочка чудовища исчезла раньше, чем внутренности, где бился и в то же время разлагался Глопа. Наконец, осталось только два слегка фосфоресцирующих скелета, но они продолжали двигаться. А потом и эти последние останки исчезли.
— Ну, ладно, — сказала амазонка, — по крайней мере, теперь с ними не будет никаких хлопот. Столько неприятностей с каким-то зверем, пусть он даже человекообразный!
— А что, другие обитатели этой планеты больше похожи на людей?
— Да, некоторые.
— Вы так считаете?
Он теперь как бы слегка мстил ей за грубость со своим обычным искусством, передающимся по наследству в течение веков вместе с королевской кровью, продолжая при этом думать: «Меня надо выпороть! На кой черт мне сдался Глопа?» И действительно, это было невероятно: он высадился на враждебную человеку планету, среди динозавров и призраков из Кафки, его преследуют несчастья и отвратительные сцены… Очаровательная амазонка прибежала к нему на помощь, а он не нашел ничего лучшего, как затеять с ней какую-то глупую дискуссию! Но каким бы земным принцем Валеран ни был, он, естественно, не знал, что такое «существо Талестра»…