Адам Робертс - Стена

На долю секунды взгляды Тигхи и этих трех солдат скрестились. Он смотрел им прямо в глаза. Сначала Тигхи увидел в них панический страх. Очевидно, они приняли его за привидение, но затем быстро опомнились, и ужас уступил место злобе. Все трое, как по команде, вскинули ружья и стали целиться в Тигхи. Упавший солдат в это время перевернулся на живот и, встав на четвереньки, потянулся за ружьем, выпавшим из его рук.

– Привет! – громко сказал Тигхи на имперском языке.

Затем он сказал это снова, но на сей раз на своем родном языке. Ничего другого ему просто не пришло в голову. Затем он начал смеяться. Это был неконтролируемый, нервный, безостановочный смех. Тигхи быстро шагнул влево и, ударившись искалеченной ногой о барьер, перевалился через него и упал с мира.

Тигхи падал головой вниз и почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Однако вскоре плоскость змея, со свистом разрезавшая воздух, перевернулась, и тело Тигхи приняло нормальное положение. Юноша круто повернул влево и стал удаляться от стены.

У него осталось только два камня. Он мгновенно выхватил их из мешка и, размахнувшись, бросил, не целясь, просто в направлении стены. Ему было совершенно все равно, в кого они могли попасть, в своих или в чужих. Тигхи все еще смеялся. Все происшедшее, начиная с того момента, когда он увидел труп Бел, казалось ему нереальным и смехотворным.

Поймать надежный восходящий поток удалось не сразу. Сначала его змей ковылял по воздушным кочкам, и Тигхи уже забеспокоился, как бы от этой тряски не расшатались боковые крепления рамы. Он решил начать снижение по пологой траектории и покинуть неблагоприятную воздушную среду. Дальнейший полет показал, что Тигхи поступил правильно. В конце концов мощный восходящий поток вознес его на такую высоту, откуда обозревался весь театр военных действий.

Обстановка по-прежнему выглядела хаотичной. Небольшое подразделение Имперской армии пыталось занять крошечный бугорок, расположенный на полпути между передовыми оборонительными линиями обеих сторон. Имперские солдаты, карабкавшиеся по ровной, отвесной стене, напоминали мух, ползавших по глиняному кувшину с козьим молоком. Они двигались очень медленно. К их запястьям и лодыжкам были прикреплены небольшие острые кирки, и прежде чем вытащить одну кирку и передвинуть ногу вверх на пару дюймов, нужно подтянуться и вонзить в глинистый грунт другую кирку, привязанную к руке.

Враг тоже не дремал. Сверху на имперских солдат сыпались и взрывались бомбы в кожаной оболочке, а снайперы поливали их огнем из ружей. Каждый раз, когда Тигхи, совершив круг, подлетал к стене, он видел, как наступавшее подразделение все более и более редело, теряя бойцов одного за другим.

Утренние ветры начали ослабевать, и Тигхи направился на свой уступ. Приблизившись к нему, он обнаружил, что почти все остальные пилоты уже приземлились. Когда он сел, к нему подбежал Ати.

– Мы уже думали, что ты погиб, глупый варвар, – сказал он, обнимая Тигхи, еще не успевшего выбраться из ремней.

Радость друга не вызвала в душе юноши ответных чувств. Наоборот, он почувствовал какое-то странное, беспричинное раздражение. Тигхи злило даже то, что Ати своим обниманием мешал ему расстегивать ремни. Запас смеха истощился, и взамен появилось плохое настроение, как у капризного ребенка. Он никак не мог взять в толк, почему Ати так себя ведет, не мог понять его слез. Весь ужин Ати без умолку болтал, проявлял ненужную активность и вообще суетился и повторял одно и то же. Тигхи насупился и сидел молча, мрачно поглядывая вокруг и отбрасывая руку Ати всякий раз, когда нижнестенщик пытался обнять его.

После еды Уолдо встал и обратился к ним с кратким словом.

– Сегодня я побывал в штабе главного командования, – сказал он. – Мы близки к победе, дети мои. Подумайте об этом! Победа будет нашей, и очень скоро! Еще один день!

Казенная бодрость не вызвала никакого воодушевления, как бывало в таких случаях раньше. Все хранили угрюмое молчание, однако когда Уолдо запел патриотические песни, никто не решился остаться в стороне.

В ту ночь Тигхи долго не мог заснуть. Он лежал на спине и смотрел в темноту. Во взбудораженном уме непрестанно кружили одни и те же мысли. Все равно что флатар-новичок, плохо отработавший посадку и в нерешительности тянущий время, делая один круг за другим. Однажды его ма сказала Тигхи нечто ужасно важное, что-то такое, что должно было пригодиться ему именно в такое время, как сейчас. Вот только он никак не мог вспомнить, что конкретно она говорила. И рылся в памяти в поисках сказанного ею, надеясь, что оно вот-вот всплывет.

От такой интенсивной умственной деятельности у Тигхи зачесалась голова в том месте, где было много шрамов. Юноша принялся скрести их грязными ногтями, и опять перед ним возник образ его ма.

В конце концов его мозг обессилел, и Тигхи заснул.

Он проснулся в темноте после того, как кто-то сильно толкнул его ногой в плечо, а затем, видя, что юноша не просыпается, принялся трясти его.

– Что? Что случилось? В чем дело?

– Вставай сейчас же, слышишь?

По голосу Тигхи узнал Уолдо. С трудом разлепив веки, юноша увидел своего, командира, державшего травяной факел, который отбрасывал на его лицо странные тени, окаймляя шрамы дополнительными темными линиями и придавая глазницам неестественную глубину.

Тигхи сел и посмотрел в пустой дверной проем. Небо по-прежнему было черным, как смола, стало быть, до рассвета еще уйма времени. Снаружи раздались какие-то крики и топот. Это встревожило юношу. Обычно ночью боевые действия затихали.

– Что происходит?

– Всем покинуть землянку! – крикнул Уолдо. – Немедленно наружу и вверх по лестнице!

Некоторые пилоты спросонья туго соображали. Мокгхи, сбросив с себя одеяло, подошел к своему змею и взялся за главный брус.

– Брось эту штуку! – рявкнул Уолдо. – Змеи останутся здесь! Быстро выходите отсюда и бегите к лестнице!

Снаружи было чертовски холодно, и Тигхи набросил на плечи одеяло. При звездном свете уступ выглядел мрачным и враждебным. Один за другим флатары, спотыкаясь, поднялись по лестнице. Тигхи вместе с остальными оказался на широком выступе в конце подъема. Они построились в шеренгу и стали ждать. Вокруг царила суета. Солдаты пробегали мимо, а через несколько минут возвращались в обратном направлении. Двери землянок на этом уровне были распахнуты, и через их проемы наружу выливался оранжевый свет травяных факелов. Из землянок доносился шум. Беспорядочные стуки и крики в такой час встревожили пилотов.

– Что случилось? – спросил Ати, который никак не мог отдышаться после быстрого подъема по лестнице.