Дэвид Вебер - Грядущая буря

Даже в этом случае оставался без ответа вопрос — какая именно из обитаемых планет Мантикоры-А будет объектом атаки. За одиннадцать стандартных месяцев после того, как Лестер Турвиль провёл операцию Беатрис, Сфинкс вышел из зоны резонанса, конического объема пространства между узловой точкой туннельной сети и Мантикорой-А, в котором фактически был невозможен переход между гиперпространством и нормальным космосом. А это, в свою очередь, означало, что планета больше не была защищена от прямого подхода, после которого до родной планеты Хонор оставалось всего 15,3 миллионов километров внутрь гиперграницы — ничтожная по современным меркам дистанция.

Собственно, сама Хонор находила наиболее соблазнительным именно вариант с нападением на Мантикору, а не на Сфинкс, в предположении, что противник будет вынужден развернуть свои силы таким образом, чтобы прикрыть наименее защищённую цель. Учитывая текущее положение этих двух планет, хороший астрогатор имел возможность буквально «уронить» флот в нормальное пространство Мантикоры фактически «за спиной» любых мобильных единиц, прикрывающих Сфинкс. Это было до некоторой степени более опасно, учитывая, что атака на столичную планету потребует более глубокого проникновения внутрь гиперграницы. Что, в свою очередь, сделает более трудным отступление обратно в гипер, если обороняющаяся сторона готова именно к такому манёвру. Но всё же потенциальные выгоды от подлавливании защитников «со спущенными штанами» могли оказаться решающими.

Но если Filareta был настолько умней Крэндал, насколько она считала, он не собирался забираться глубже, чем необходимо. Он наверняка рассчитывал остаться настолько близко к гипергранице, чтобы, если окажется что сообщения об эффективной дальности действительного огня мантикорских ракет были точны, иметь возможность в любой момент развернуться и быстро сбежать обратно в гипер. А значит, если он заранее учитывает, что всё может пойти вопреки его планам, то он изберёт своей целью именно Сфинкс, а не Мантикору.

И именно этой возможности сбежать она собиралась его лишить.

Ее глаза заледенели при этой мысли, и она почувствовала как Нимиц на ее плече напрягся, разделив с ней холодный импульс пронзившего её жгучего желания.

Она заставила себя сделать глубокий вдох и внутренне отстранилась от края пропасти, имя которой — ярость, не позволив даже краешку этого чувства отобразиться на лице.

«Спокойно, девочка», — твердо сказала она себе. — «Цель не столько в том, чтобы уничтожить этих людей, сколько в том, чтобы заставить этих сдаться. Независимо от того, виновны они или нет в операции «Удар Явато», и ты знаешь это.»

— Тео, вы уже рассчитали наиболее вероятный вектор их подхода?

Ее мягкое сопрано было почти безмятежным, без примеси ненависти или нетерпенья, и капитан-лейтенант Теофил Kgari, астрогатор её штаба, перепроверил свои данные прежде, чем дать ответ.

— Ваша Светлость, они вышли приблизительно в двенадцати световых секундах от гиперграницы, — начал он доклад. — Будем считать — это восемнадцать точка девять миллионом километров до Сфинкса. Текущая скорость относительно планеты составляет одну тысячу триста километров в секунду, и, похоже, они не собираются наращивать ускорение. В настоящее время их ускорение составляет всего три точка три километра в секунду за секунду. С такими параметрами они выйдут на нулевую скорость относительно планеты через семьдесят три точка шесть минут. Оборот через тридцать три точка шесть минут на расстоянии девять точка пять семь миллионов километров. Скорость в точке оборота составит всего семь точка девять тысяч километров в секунду.

— Спасибо.

Honor не сводила глаз с тактической голопроекции, анализируя названные цифры, которые лишь подтвердили её грубые первоначальные оценки. Но и сквозь эти мысли пробивалось острое ощущение расположившегося рядом с ней темноволосого офицера, на чьём плече восседал ещё один древесный кот в контактном скафандре, и который столь же пристально изучал ту же позицию. Некоторые, возможно, волновались бы, что настолько высокопоставленный офицер как Томас Тейсман попытается оказать давление, или, по меньшей мере, начнёт давать непрошенные советы, невзирая на то, что находится на чужом флагмане. Но всё, что Хонор чувствовала исходящим от него — было доброжелательное спокойствие, и она задавалась вопросом, будет ли она когда-нибудь сама в состоянии, находясь на чьем-либо флагманском мостике в подобный момент, не жаждать начать раздавать приказы.

Но этот вопрос крутился где-то, на заднем плане сознания, в то время как большая часть ее внимания была поглощена приближающимся противостоянием.

Максимальная дальность действия из состояния покоя корабельных ракет флота солларианской лиги не превышает 7 576 000 километров. При скорости запуска 7 900 километров в секунду, эффективная дистанция огня увеличивалась почти до девяти миллионов километров, что как бы то ни было, не играло особой роли. То есть в течение следующих приблизительно тридцати пяти минут орбитальная инфраструктура Сфинкса попадёт в зону действительного огня ракетного вооружения Filareta… в предположение, конечно, что ничего не изменилось.

«И предположение «стандартные ракеты» состоит в том, что именно он несёт в своих погребах», — напомнила себе Honor. — «Мы все еще не знаем точно, что именно Меза использовала на Розак в Конго. Естественно, мы также не знаем, снабдили ли «Уравнители» этим оружием солли.»

На первоначальном этапе планирования операции они собирались остановить Filareta (и заставить его уйти) за гиперграницей, как можно дальше за дистанцией эффективного удара по планете. И Хонор все еще намеревалась остановить его прежде, чем он получит эту возможность, но что касается всего остального…

— Я не вижу причин изменять планы на этом этапе, — произнесла она вслух, ее сопрано было столь же холодно, сколь и спокойно. — Действуем по варианту «Канны». — Она отыскала глазами лейтенанта-коммандера Brantley. — Харпер, передайте сигнал готовности для Старшего Адмирала Янакова и «Тимберлейка».

* * *

— Мэм, сообщение с флагмана.

— Vitorino, и это сообщении о том, что… — лейтенант-коммандер Жаклин Саммергейт — капитан КЕВ «Тимберлейк» — оторвалась от изучения экрана компактного тактического ретранслятора, развернутого у основания ее кресла.

— Прошу прощения, мэм. — щёки энсина Vitorino Magalhães залил румянец, ведь энсин был необычайно молод для должности старшего офицера связи для любого межзвёздного корабля, даже если тот являлся несколько устаревшим эсминцем. Но если он и испытывал неуверенность, то не позволил ей отразиться на исполнении своих обязанностей. — Выполнять «Канны-альфа», мэм.