Блистательные - Стивен Бакстер

Что было еще хуже, так это медленное продвижение.

Джарн и Мари двигались нормально, но Капур вслепую постоянно ошибался, а Цеди и Куэт, казалось, не привыкли к отсутствию силы тяжести. Снабженцы старались держаться как можно ближе друг к другу в ограниченном пространстве, касаясь друг друга и щебеча, как птички. Мари заворчала про себя, представив, что сказал бы по этому поводу мастер оружия.

Они не успели пройти и нескольких сотен метров, как накидка Мэйса стала синей. Но Капур, купаясь в лазурном сиянии, которого он не мог видеть, отказался оставить Мэйса. Он упорно брел вперед со своей неподвижной ношей на спине.

— У меня нет на это времени, — огрызнулась Джарн. — Стрелок, разберись с этим.

— Сэр. Как?

— С тактом и чуткостью, которыми так славятся стрелки звездоломов. Просто сделай это. Вы двое, идите дальше. — Она снова взяла инициативу в свои руки, подталкивая Цеди и Куэта к себе за спину.

Мари в растерянности заняла свое место позади Капура. — Я думаю, вы давно знаете друг друга, сэр.

Капур повернулся. — Мэйс и я? Сколько вам лет, стрелок?

— Восемнадцать стандартных, сэр.

— Восемнадцать. — Он покачал головой. — Я впервые встретил Мэйса еще до вашего рождения. Я был направлен сюда Комиссией после неудачного первого контакта со Снежинкой.

— Направлен?

— Я был стражем, полицейским. По мере роста экспансии скорость ассимиляции увеличивается, а специалисты становятся редкостью… Мои собственные познания в криминалистике оказались подходящими для этой роли. Моей задачей было понять Снежинку. Задачей Мэйса было ее уничтожить.

Мари понимала возникшую напряженность. Ресурсов всегда не хватало. Ассимиляция, переработка в промышленных масштабах вновь вступивших в контакт инопланетных видов, последовала за ускоряющейся экспансией, которая теперь охватила четверть диска Галактики и достигла больших шаровых скоплений за ее пределами.

И в одном из этих скоплений они нашли Снежинку. Она окружала карликовую звезду, тетраэдр со стороной четырнадцать миллионов километров: колоссальный артефакт, великолепная оправа для древней, поблекшей драгоценной звезды.

Насколько всем было известно, Снежинка была сконструирована для наблюдения, а проще говоря, для сбора данных о том, как Вселенная медленно охлаждается. С момента создания Снежинки тринадцать миллиардов лет пронеслись по вращающемуся лику Галактики.

Ассимиляция — это процесс обработки: контакта, завоевания, поглощения и, при необходимости, уничтожения. Если бы Капур смог определить цели Снежинки и ее создателей, то, возможно, эти цели можно было бы изменить, чтобы они служили целям человечества. Если нет, то Снежинка не имела никакой ценности.

Мари догадалась: — Лейтенант Мэйс доставил вам немало хлопот.

Капур покачал головой. — Мэйс был хорошим офицером. Твердым, умным, амбициозным, жестким. Он знал свою работу и выполнял ее как можно лучше. Я стоял у него на пути, и мне было неудобно. Но я всегда восхищался им за то, каким он был. В конце концов Снежинка устояла перед грубыми нападками Мэйса.

— Как?

— Нас… отбросило в сторону.

Он попытался объяснить, что произошло. Их корабль был поражен пучком лазерных гравитационных волн, пришедших из-за пределов Галактики. Оказалось, что снежные люди, создатели Снежинки, смогли манипулировать чем-то, что люди назвали принципом Маха. Мах, или Марке, это название было почти утрачено во время искоренения кваксами.

Капур сказал: — Вы заключены во вселенной, состоящей из материи. Эта материя притягивает вас с помощью гравитационных полей, но поля окружают вас равномерно; они одинаковы во всех направлениях, изотропны и неподвластны времени. У снеговиков был способ сделать поле… неравномерным.

— Как?

Капур неловко рассмеялся. — Мы все еще не знаем. Я думаю, за тринадцать миллиардов лет можно многому научиться.

— Академиям потребовалось двадцать два года, чтобы понять, как справиться со Снежинкой. Конечно, мы должны справиться с этим. Ее упрямое, вызывающее существование не является прямой угрозой для нас, но это вызов логике нашей идеологии. — Теперь он улыбнулся, вспоминая. — После нашей проваленной миссии мы с Мэйсом переписывались. Я с определенной гордостью следил за карьерой Мэйса. Вам не кажется, что становится жарко?

— Сэр…

— Когда меня направили во вторую атаку на Снежинку, Мэйсу было поручено сопровождать меня. Он дослужился до лейтенанта. Его раздражало, что ему пришлось стать рядовым.

— Сэр. Лейтенант Мэйс мертв.

Капур остановился и вздохнул. — Ах. В конце концов, знакомство со мной принесло ему мало пользы. Как жаль, что все так заканчивается.

Мари осторожно сняла изувеченное тело со спины Капура. Капур не сопротивлялся; он подплыл к стене, проводя пальцами по ее влажной поверхности. Мари стянула накидку с неподвижного тела Мэйса, но она уже истощилась на поддержку его жизни.

Она была удивлена, узнав о дружбе между честным флотским и купологоловым. И когда Капур попытался взять своего друга с собой, хотя было очевидно, что Мэйс не выживет, — а Капур, как их пассажир-академик, был бы вправе потребовать, чтобы остальные взяли его с собой.

Люди всегда удивляли тебя. Особенно те, у кого нет военной подготовки и соответствующей ориентации. Но, с другой стороны, она никогда раньше не встречала купологоловых, по крайней мере, до этой сегодняшней катастрофы.

Она затолкала тело туда, откуда пришли, в темноту. Когда закончила, то вспотела. Возможно, здесь становилось жарче по мере того, как они проникали все глубже в ядро сплайна. — Все готово, сэр. Теперь нам нужно…

В глубине туннеля мелькнула вспышка света. И тут раздался пронзительный животный крик.

Мари оттолкнула Капура с дороги и бросилась вниз по туннелю. Это был Цеди, толстый рядовой. Он выглядел так, словно ему выстрелили в живот. Накидка, прикрывавшая его толстый живот, обгорела и почернела, отслаиваясь. Куэт прыгал по тесному туннелю, крича, широко раскрыв глаза и бестолково взмахивая руками.

Джарн возилась с одной из запасных накидок. — Помоги мне. — Джарн и Мари вместе завернули в накидку дрожащего Цеди.

И когда Мари подошла ближе, она увидела, что то, что прожгло