Тимоти Зан - Охота на «Икара»

Учитывая, что на кону стоит будущее его расы, Чорт обязательно продумает все возможности и последствия.

К сожалению, я видел только три варианта, из которых он мог выбирать: сбежать, или помочь нам доставить корабль на Землю, или продать нас паттхам при первой возможности в обмен на экономическое благополучие своего народа. Конечно, это благополучие продлится недолго, со временем паттхи окажутся не более благодарными, чем любая другая раса. Но когда на одной чаше весов — продолжительная вражда с паттхами, а они уже доказали на деле, что могут пойти на это, а на другой — хоть и временная, но выгода, логично было бы выбрать второе. На месте Чорта я бы, скорее всего, так и поступил.

А если он выберет паттхов…

Я вдруг снова ощутил тяжесть плазменника под мышкой. Стало неуютно. Мы не можем позволить Чорту сойти с корабля. Точка. Планирует ли он предать нас, или просто исчезнуть на закате, пока нас еще не обнаружили паттхи, — мы не можем позволить ему разгуливать по Спирали, учитывая все, что он знает об «Икаре» и его экипаже. Мы должны удержать его на борту, пока эта зловещая игра в кошки-мышки не подойдет к концу. Пусть даже запертым или связанным, если не будет иного выхода.

Чорт вдруг вскинулся и настороженно уставился куда-то на дальнюю стену кают-компании — ту, что представляла собой часть корпуса.

— Образуется очередная складка, — сказал он. — Вам лучше остановить корабль.

Я ничего не услышал и не почувствовал, но я доверял чутью креана. Он еще не договорил, а я уже вскочил на ноги и сломя голову кинулся прочь из кают-компании. И только в коридоре мне пришло в голову, что я даже не усомнился в справедливости его слов. А когда я вбежал в рубку и уже тянулся к кнопке аварийного останова, по корпусу прокатился характерный скрежет.

Уже намного позже, когда трещина была заделана и мы снова легли на курс, я спохватился, что мы с Чортом так и не договорили.

Или, вернее, разговор был окончен, просто я об этом не знал. Как не знал и того, какой же выбор сделает Чорт.

Я подумывал о том, чтобы вызвать его по интеркому или даже зайти к нему в каюту для выяснения отношений. Но потом решил не делать ни того ни другого. Я по-прежнему не мог ничего обещать ему, а Чорту явно требовались какие-то гарантии, чтобы остаться верным «Икару». Давить на него не было никакого смысла — все равно это ни к чему не приведет, кроме обоюдной неловкости

В конце концов, до Утено оставалось всего три дня пути. Не пройдет и часа после посадки, как догадаться, что за путь избрал Чорт, не составит труда.

Но в течение первого часа после посадки на Утено я так и не выяснил, какое решение принял Чорт. По той простой причине, что нам так и не суждено было приземлиться на Утено. Тогда я не знал, что «Икару» еще долго не придется оказаться на твердой земле. Когда мы вышли из гиперпространства, бортовой передатчик в рубке разразился дикими воплями — на служебных частотах царила страшная какофония. Конечно, передачи были закодированы, но мне следовало бы догадаться, что творится неладное, — уже сам по себе повышенный тон диспетчеров говорил о многом,

На прочих частотах тоже стоял разноголосый гвалт, а обзорные дисплеи показывали, что вокруг планеты вьется на стационарных орбитах множество кораблей. Главная диспетчерская непрерывно транслировала запись — дескать, приносим вам свои извинения за временные неудобства, вызванные парой столкновений при заходе на посадку и неполадками в системе слежения, нормальное движение будет восстановлено в ближайшее время.

И со мной приключился острый приступ доверчивости, что вообще-то у меня бывает нечасто. Я решил, что такая неразбериха нам только на руку, ввел параметры отведенной нам орбиты и положил корабль на курс.

Конечно, сказать, что на околопланетных стационарных орбитах было не протолкнуться, было бы преувеличением. В радиусе добрых пятидесяти километров от отведенного нам участка на орбите не было ни одного корабля, только наждикианский грузовик держался ровно на этой дистанции по левому борту «Икара», а по правому, примерно на таком же расстоянии, — грузовой буксировщик с Тлеки. Скорее по привычке, чем по каким-либо стратегическим соображениям я вызвал на экраны увеличенное изображение соседей и пригляделся к ним повнимательнее.

И пока я бездумно пялился на тлекианский буксир, в моей голове все-таки сработал сигнал тревоги.

Я вызвал по интеркому машинное отделение.

— Ревс, как гипердрайв?

— Заглушен и переведен в режим ожидания, — доложил он. — А что происходит?

— Приведи в готовность, — коротко приказал я. — И быстро.

— Разогрев пошел, — отрапортовал Никабар после короткой заминки. — У нас неприятности?

— Нам выделили позицию на орбите примерно в пятидесяти километрах от тлекианского буксировщика, — сказал я, продолжая изучать дисплей. — Не уверен, но мне кажется, за буксиром кто-то прячется.

— Вроде крейсера наджикианской таможни?

— Или даже кое-кто побольше, — напряженно согласился я.

— Так зачем нам тогда вообще ложиться на орбиту? — спросил Никабар. — Разворачивай корабль — и сваливаем отсюда!

— И дать им понять, что нам известно об их присутствии? И что у нас совесть нечиста?

— Да, ты прав, — неохотно признал он. — Хочешь скорчить из себя невинного младенца?

— Невинного, как искусственный снег, — подтвердил я. — По крайней мере до тех пор, пока ты не приведешь гипердрайв в готовность. Остается только надеяться, что они не засекут нас за этим занятием.

— Наши маневровые движки здорово шумят во всем диапазоне, — сказал он. — За такими помехами никакие датчики, по идее, разогрев гипердрайва не зафиксируют. По крайней мере на такой дистанции. Лады. Мне надо тринадцать минут до полной готовности. Постараюсь ускорить дело на минуту-другую.

Отлично. Выполняй.

Я как мог тянул время и сумел съесть пять из тринадцати минут, которые требовались Никабару, прежде чем окончательно вывел корабль на отведенное нам место на орбите. Все это время я держал камеры внешнего обзора настроенными на наших попутчиков, гадая, который из них сделает первый ход.

Эта честь выпала наджикианскому фрахтовику. Как раз когда я развернул маневровые сопла против движения, чтобы погасить оставшуюся инерцию, в обращенном к нам борту грузовика распахнулся широкий люк и оттуда выскользнули три темно-серых силуэта истребителей. Они на мгновение застыли, словно принюхиваясь, затем построились в боевой порядок и устремились прямо на нас.

Я включил внутреннюю связь на весь корабль.

— Это Маккелл, — объявил я. — Всем пристегнуться и найти за что уцепиться. К нам спешат незваные гости. Ревс?