Энн Маккефри - Поколение воинов

— Абе спас меня, — как-то отстраненно рассказывала Флер. — Он пришел, как и все прочие молодые люди, но он разглядел во мне… что-то… Не знаю что. Он часто надо мной подшучивал, говорил, что воспитание у гувернанток ничем не скроешь. И потому он задавал вопросы, а я была достаточно неразумна, чтобы отвечать ему, — я тогда только-только узнала о смерти невестки. Парадены позаботились о том, чтобы я это узнала. И тогда Абе поклялся, что как-нибудь вытащит меня оттуда. Меньше чем за год он собрал сумму, необходимую для моего выкупа. Где, при его-то жалованье, ему удалось раздобыть деньги — я так и не узнала. Он хотел жениться на мне, но я знала, что Флот очень строго подходит к проверкам личности. Я до обморока боялась, что Парадены снова разыщут меня. Абе помог мне открыть мой первый магазин, и с тех пор…

Она махнула рукой, и Сассинак невольно задумалась о долгих годах изнурительной работы, которые потребовались для того, чтобы от маленькой платяной лавочки дойти до ателье модного модельера.

— Я шила на лучшие семьи, включая и Параденов. Никто из моих прежних друзей не узнавал меня.

Я поседела, стала старше и, разумеется, прилагала особые усилия, чтобы выглядеть как портниха, а не как заказчица. Мы с Абе встречались, когда только представлялась возможность. Он был уверен, что существует способ вывести Параденов на чистую воду, и принялся за розыск материалов. Это и было началом, Самиздата. Я кое-кого знала, помогала тем, кому могла. Передавала Абе информацию, а иногда и он пересылал кое-что мне. Мы создали сеть и распространяли ее на все новые планеты. А потом его взяли, и мне показалось… Я подумала, что не смогу потерять еще и его. Просто не переживу этого. И я поклялась, что, если он только вернется живым, я выйду за него замуж — конечно, если он все еще этого хочет… — Она ласково погладила руки Сассинак. — Тут-то и появилась ты. Когда он вернулся, с ним прилетела ты — сиротка в глубоком шоке от того, что с тобой произошло. По нашим каналам связи я выяснила, что он вырвался из плена. Я отправилась на Регг, чтобы поговорить с ним. И он объяснил мне, что, пока ты еще нетвердо стоишь на ногах, он не решается поставить под угрозу твое будущее.

— Но я вовсе не была бы против, — возразила Сассинак. — Как он мог подумать, что я стану мешать вам?

— Не знаю, но мы решили подождать с нашей свадьбой до тех пор, пока ты не закончишь учебу. Именно это, дорогая моя Сассинак, он и собирался сказать тебе тогда. Не знаю, заметила ли ты что-нибудь…

— Заметила! Значит… значит, это вы были его великой тайной.

— Похоже, ты разочарована.

— Нет… но мне такое просто не приходило в голову. Я думала, что, возможно, ему удалось раскопать что-нибудь касательно космических пиратов.

— Может, так оно и было. Но в ночь выпуска он хотел рассказать тебе обо мне. Если бы все прошло нормально, он привел бы тебя в отель, где я тогда остановилась. Мы встретились бы, и ты успела бы стать свидетельницей на нашей свадьбе, прежде чем отправиться в свой первый поход.

Словно бы один занавес за другим падали перед глазами Сассинак.

— Вы были на его похоронах? Я не помню там никого из гражданских…

Флер опустила голову; Сассинак теперь не могла видеть ее лица.

— Я перепугалась. Я подумала, что это Парадены, что они разыскали меня и из-за меня убили Абе. Тебе это было не нужно, ты не знала обо мне и даже не узнала бы никогда, почему я была там. И я улетела. Если хочешь, можешь назвать это трусостью. Я следила за твоей карьерой, но никак не могла выбрать подходящее время, чтобы рассказать тебе…

Флер разрыдалась, Сассинак порывисто обняла ее и прижала к себе.

— Все хорошо, — уверяла она. — На этот раз я доведу дело до конца.

Она и сама слышала звон стали в своем голосе. Флер отстранилась:

— Тш-ш-ш! Ты не должна позволить горечи отравить свою душу.

— Но он заслуживал того, чтобы быть с вами! — Теперь и на глаза Сассинак навернулись слезы. — Абе заслуживал хоть немного счастья. Он так старался спасти меня… и вас, и других, а потом они убили его как раз в тот момент, когда…

Она почти не плакала по Абе — только немного, в ночь его смерти. Она была собранным офицером, умевшим владеть своими чувствами, — такой, какой он хотел ее видеть. Но теперь она снова ощутила боль старой рану. Сквозь всхлипывания до нее доносился голос Флер:

— Если ты станешь жестокой, это будет означать, что они победили. Убьешь ты их или нет — это не главное. Главное в том, чтобы ты осталась самой собою, личностью, достойной уважения. Абе не позволял мне отчаиваться — это только иная разновидность поражения, и он боялся, что ты станешь жестокой.

— Но они убили его. И моих родителей, и вашу семью, и других…

Флер вздохнула:

— Сассинак, я почти на сорок лет старше тебя: я понимаю, что от этих слов у тебя мурашки бегут по спине…

Против воли Сассинак хихикнула: Флер была совершенно права.

— И я знаю, тебе не нравится слышать, что лишние сорок лет жизни прибавляют понимания. Но! — Она покачала перед глазами Сассинак тщательно наманикюренным пальцем. — Абе ведь знал больше тебя, когда встретился с тобой?

— Разумеется. Я ведь была еще ребенком.

— А если бы он был сейчас жив, ты уважала бы его возраст и опыт?

— Ну…

Сассинак видела, к чему клонит Флер, но это не значило, что ей это должно нравиться. Похоже, по выражению ее лица можно было прочесть эти мысли, потому что Флер рассмеялась — словно серебряные колокольчики зазвенели, и Сассинак невольно засмеялась в ответ.

— И поэтому, пожалуйста, доверься мне, — посерьезнев, попросила Флер. — Ты стала именно такой, какой Абе мечтал тебя увидеть. Я следила за твоими успехами в программах новостей, я знаю, о чем говорю. Но чем выше ты будешь подниматься по служебной лестнице во Флоте, тем больше тебе необходима объективность суждений. Если ты позволишь горечи от несправедливости того, что случилось с тобой в детстве, от смерти Абе пересилить природную доброту твоей души, ты станешь такой же несправедливой, как и те, с кем ты борешься, только по-своему. Ты должна стать чем-то большим, чем просто охотницей за пиратами, большим, чем воплощение мести. Флот переделывает людей: узкий спектр интересов, жестко регламентированные отношения… Тебе никогда не казалось, что некоторые твои сложности здесь, на планете, связаны именно с этим?

Если подумать, в некоторых случаях так оно и было. У нее развилась типичная для космолетчиков неприязнь к планетам. Она не давала себе труда развивать то, что могло бы позволить ей наслаждаться жизнью на суше. Так и здесь, несмотря на то, что она попыталась объединить и организовать людей, живущих в тоннелях, они казались ей чужаками.