Денис Кащеев - Драконья кровь

Здесь, однако, данный поступок был, похоже, воспринят как само собой разумеющееся. Дюжина пар глаз (оба слуги не отставали в бесцеремонности от своих неотесанных хозяев) мгновенно уставилась на вошедшую. На несколько секунд повисла звенящая тишина, а потом как плотину прорвало:

– Это что еще за явление?!

– Барон прислал нам подарок? Вот спасибо!

– Цып-цып-цып!..

– Садись к нам, красотка!

– А она, часом, не больная? Выглядит что-то неважнецки – краше в гроб кладут!

Сидящий ближе всех к входу в зал рыцарь протянул руку, попытавшись выпачканными в соусе пальцами ухватить девушку за фалду камзола. Брезгливо дернувшись, та отстранилась, с трудом переборов желание отработанным движением сломать наглецу кисть. Наградой ей послужило громкое ржание.

– Заткнитесь все! – из-за стола у стены приподнялась высокая крупная женщина с грубоватым, словно неумело вытесанным из цельного камня, лицом и собранными в тугой пучок на затылке блекло-русыми волосами. Вроде и не громко сказала, но, как ни странно, в Большом Зале тут же вновь сделалось тихо. – Это гостья господина барона! – продолжила она между тем. – Каждый, кто хоть чем-то ее обидит, или просто мне сослепу покажется, что обидит, – будет иметь дело со мной! Иди сюда, дитя мое, присаживайся! – это уже относилось к Александре.

Благодарно кивнув, девушка торопливо пересекла зал и с облегчением опустилась на жесткую скамью.

Женщина сделала едва заметный знак рукой, и выросший за спиной Александры слуга поставил перед девушкой высокий металлический кубок и тут же наполнил его алым, кисло пахнущим вином.

– Меня зовут Берта, – представилась хозяйка стола. – Я – баннерет первого конруа Его Милости барона Карского. А ты, как я понимаю, Алекса?

– Да, мэм, – кивнула Александра. Именно под этим коротким именем две недели назад она прибыла в замок.

– Ну что же, давай выпьем за знакомство, – предложила Берта, поднимая кубок.

Девушке ничего не оставалось, кроме как взяться за свой.

Вино, как она и ожидала, оказалось, мягко говоря, посредственным, с заметным присутствием пряностей, призванных, по всей видимости, хоть как-то скрасить откровенную дурноту вкуса. Тем не менее, Александра заставила себя сделать пару небольших глотков, и лишь затем отставила кубок в сторону. Берта залпом опустошила свой до дна и тут же потребовала наполнить его вновь, что и было немедленно проделано расторопным слугой.

– Ты на ребят не обижайся, – проговорила она затем, без заметного усилия двумя пальцами отламывая ногу от возвышающейся на блюде перед ней огромной запеченной птицы. – Так-то они парни хоть куда, просто давно в серьезном деле не были, осатанели от скуки, вот и ищут развлечений.

«Ничего, скоро им тут веселья будет – хоть двумя руками черпай…» – мстительно подумала девушка, вслух же скромно произнесла:

– Что вы, мэм, я не обижаюсь, как можно…

– Так, значит, подцепила карскую лихорадку? – полуутвердительно произнесла Берта, меняя тему разговора.

Александра кивнула:

– Да, мэм…

– Просто беда с ней, с лихорадкой этой, – продолжила ее собеседница. – Кто ни высадится на планете, непременно подхватит и свалится. Местные-то обычно в раннем детстве переболевают, в легкой форме в основном, а вот залетные взрослые – те тяжело переносят. Пробовали какие-то хитрые прививки делать – не помогает, только хуже получается. Я сама в двадцать пять заразилась… Это был кошмар. Думала, так и сдохну в расцвете лет, честное слово! Но нет, выкарабкалась кое-как. Откровенно говоря, если вовремя начать правильное лечение – никто почти не умирает. Тебя, я вижу, тоже потрепало изрядно?

– Да, мэм…

Вводить себе в кровь вирус карской лихорадки Александре пришлось самой, когда внезапно выяснилось, что купцы, к каравану которых она пристала, высаживаться на заразной планете передумали. К счастью, шприц с болезнетворным штаммом в багаже имелся – как раз на такой случай. Ну и хорошо, конечно, что рыцари из замка не особо интересуются делами торговцев, так что вопроса, где в таком случае Алекса фон Вик, как значилось в ее способных выдержать любую проверку документах, могла ухитриться заразиться, ни у кого не возникло.

Любой вид межзвездной транспортировки больному карской лихорадкой противопоказан категорически, терять время, ожидая выздоровления навязанной им спутницы, торговцы, естественно, не собирались, так что в назначенный срок караван преспокойно ушел своим путем, оставив метавшуюся в горячечном бреду девушку на попечение замкового лекаря. Что, собственно, той и было нужно.

– Ну и что теперь собираешься делать? – спросила тем временем Берта.

– Дождусь ближайшего каравана, идущего в Напли, и вернусь домой, – пожала плечами Александра. – А что еще остается?

– Внизу, – Берта ткнула пальцем в пол, очевидно, желая указать на планету, которая, по расчетам Александры, наоборот была сейчас у них прямо над головами, – в сельскохозяйственных районах сейчас как раз начался период жатвы. Наше зерно ценится во всем герцогстве! – гордо сообщила она – так, словно сама в поте лица выращивала его на полях. – Как урожай снимут, караваны просто косяками прут! В основном, конечно, наши, анские, но наверняка и из Флоренци, и из Напли будут купцы. Так что долго тебе ждать не придется, милочка!

«А вот это вряд ли», – подумалось девушке. Впрочем, торопиться ей пока как раз было и некуда.

– Что-то, я смотрю, ты не ешь ничего, – нахмурилась внезапно Берта.

– Не хочется что-то, мэм…

– Это ты брось! – строго проговорила женщина. – Тебе надо сил набираться. Вон, гляди, как исхудала – соплей перешибешь! Или ты, может, спать хочешь?

– Да, я бы прилегла, мэм… – призналась Александра, едва ли не впервые за это утро сказав чистую правду.

– Это все вино! – неожиданно заключила Берта. – Детей с него всегда в сон клонит! Ганс! – позвала она, оглянувшись.

На зов тут же метнулся лакей, почтительно замер в ожидании распоряжений.

– Проводи юную леди в ее покои. Кастелян должен был распорядиться на их счет.

– Слушаюсь, мэм, – склонил голову тот. – Извольте следовать за мной, миледи, – продемонстрировал он учтивый оскал Александре.

Та не без труда поднялась.

– Если что, я обычно или здесь, или в ангаре, – напутствовала ее Берта. – Любого слугу спросишь, он проводит.

– Благодарю вас, мэм, – чуть слышно пробормотала девушка. Слабость нахлынула на нее уже не на шутку, и дело тут, конечно, было не в тех жалких двух глотках паршивого вина, а в так и не отступившей еще до конца коварной болезни.