Питер Гамильтон - Нейтронный Алхимик. Конфликт
В другое время Сиринкс с радостью посетила бы исследовательские лаборатории, и любопытство все еще не давало ей покоя, когда «Энон» вышел из червоточины над газовым гигантом.
— Каждому овощу свои приоритеты, — укорил ее космоястреб.
Сиринкс ощутила, как ее похлопывает по плечу невидимая рука; сродственный канал был наполнен если не сочувствием, то, во всяком случае, терпением. Она шутовски покосилась на Рубена и пожала плечами.
— Ну ладно, в другой раз.
Она воспользовалась мощным сродством космоястреба, чтобы представиться Согласию Голмо. Сенсоры местной СО уже выискивали звездолет.
В каждой системе повторялось одно и то же: «Энон» передавал местному Согласию стратегическую сводку положения дел в Конфедерации, последние новости из недавно посещенных миров, списки находящихся под угрозой захвата планет и астероидов. В ответ Согласие предоставляло им разведданные по собственной системе. За день «Энон» мог облететь две-три звезды. Картина складывалась неутешительная. Обиталища эденистов придерживались установленной политики «изоляции и сдерживания», так что катастрофа мало их затронула, но поселения адамистов относились к ней менее строго, и, куда бы ни прилетала Сиринкс, ей приходилось выслушивать жалобы адамистов на вызванные карантином трудности, жалобы эденистов на попустительство местных флотов, байки о незаконных перелетах, рассказы об астероидах, падающих перед одержимыми один за другим, о политических маневрах и контрабанде.
— Мы в основном более законопослушны, чем адамисты, — заметил Оксли. — Но их больше, чем нас. Так что баланс выравнивается.
— Не ищи им оправданий, — откликнулся Кейкус.
— Невежество и страх, — бросила Сиринкс. — Вот причина всему. Наверное, нам следует отнестись к ним со снисхождением. Но в перспективе такое отношение станет серьезной проблемой. Собственно, это может означать, что для них и нет никакой перспективы.
— Если не считать королевства Кулу и еще одного-двух более дисциплинированных сообществ, — мысленно усмехнулся Рубен.
Сиринкс промедлила с ответом, ощутив растущую тревогу Согласия Голмо. Космоястребы местных сил обороны прыгали туда и обратно, наполняя сродственный канал возбужденным бормотанием.
— Что случилось? — спросила она.
— Мы подтвердили, что одержимыми захвачен астероид Этентия, — сообщило Согласие «Энону» и его команде. — Нами только что получено сообщение от главы местного бюро конфедеративного флота о прибытии с Курска капитана разведки флота Эрика Такрара. Согласно ему, капитан Такрар заполучил некую информацию особой важности, так что нас попросили немедленно перевезти капитана и его пленника на Трафальгар. К сожалению, от нас до Этентии пятнадцать световых часов, и за это время одержимые…
Вместе со всеми, настроенными на волну Согласия, Сиринкс и ее команда ощутили новое сообщение. Органы чувств обиталищ восприняли его как лиловую звезду микроволнового излучения, вспыхнувшую на месте Этентии.
— Говорит Эрик Такрар, капитан разведки конфедеративного флота. Обо мне вам сообщил Эмонн Верона. Или должен был. Боже. В общем, одержимые захватили Этентию. Это вы уже, наверное, и сами знаете. Я сумел добраться до звездолета «Тигара», но меня засекли. Информация, которую я раздобыл, жизненно важна. Я не могу доверить ее открытой связи. Если одержимые узнают, все потеряет смысл. Проблема вот в чем — корабль дышит на ладан, да я и не лучше. У меня есть какой-никакой вектор прыжка на систему Нгеуни, но в этом гадском альманахе про нее ничего не сказано — вроде бы колония первой фазы. Если я не смогу там пересесть на нормальный звездолет, попробую оттуда прыгнуть обратно. Боже, платформа СО выходит на цель. Прыгаю…
— Нгеуни — действительно колония первой фазы, — подтвердил «Энон».
Сиринкс машинально ощутила ее положение в пространстве — одиннадцать световых лет. В сочетании с нынешним положением Этентии вектор прыжка получался действительно крайне неточный. Если корабль Такрара действительно в таком состоянии…
— Колония основана совсем недавно, — продолжал «Энон». — Но звездолеты там могут быть.
— Мне следовало бы разобраться с этим, — сообщила Сиринкс Согласию.
— Мы не против. Такрар вернется сюда не раньше, чем через день, если его корабль не выйдет из строя.
— Мы отправимся на Нгеуни и выясним, попал ли он туда.
Она не успела договорить, как энергия хлынула в растровые клетки космоястреба.
Стефани услыхала пронзительный визг металла и последовавший за ним громовой вой сирены и улыбнулась собравшимся за кухонным столом детишкам.
— Похоже, дядя Мойо добыл нам четыре колеса.
Но едва она вышла на крыльцо, улыбка на ее лице увяла. Стоявший у калитки автобус сиял всеми цветами радуги. Корпус его был густо размалеван мультяшного вида цветами по еще более пестрому фону. На бортах мигали неоном огромные надписи «ЛЮБОВЬ», «МИР» и «КАРМА». Сверкающие хромированные диски были самыми тусклыми частями отделки.
Мойо вылез из кабины, излучая отчаянное смущение. Зашипела, открываясь, задняя дверь, и оттуда вышел еще один мужчина — настолько волосатый, что Стефани в жизни не видела ничего подобного.
Детвора уже толпилась вокруг нее, восторженно разглядывая сияюще-пестрое явление.
— Он правда нас довезет до границы?
— А как он у вас светится?
— Стефани, пожалуйста, а можно в него залезть?
Отказать Стефани не могла и с безнадежным видом махнула рукой. Детвора хлынула через лужайку, чтобы потрогать этакое чудо.
— Главное, совершенно не привлекает внимания, — бросила она Мойо. — Ты совсем ума лишился?
Тот виновато ткнул пальцем в своего нового спутника.
— Это Кохрейн, он мне помог с автобусом.
— Так это ваша идея?
— Ну дык! — Кохрейн низко поклонился. — Всегда хотел такую вот тачку.
— Хорошо. Получил — и попрощайся. Потому что мне надо вывезти отсюда детей, и в этом безобразии они не поедут. Переделаем во что-нибудь поприличнее.
— Толку не будет.
— О?
— А он прав, — поддержал волосатого Мойо. — Проскользнуть незамеченными не получится. Ты и сама знаешь. Теперь все чувствуют, что происходит на Мортонридже, в любом месте.
— Но это же не причина ехать на таком… таком… — Не найдя слов, Стефани беспомощно ткнула пальцем в сторону автобуса.
— Это будет типа колесный коан для нечистых духом, — объяснил Кохрейн.