Анастасия Самсонова - Золотые крылышки для Нила фон Вальтера[СИ, с словарем]

— Вы куда, командир?

— В лазарет, — буркнул Нил, — голова раскалывается…

'Л в кубе', услышав это, понимающе переглянулись. Уж они-то помнили, как ему было плохо после таких 'выкрутасов' на 'Кентавре'! Они, конечно, с трудом понимали почему он решил вернуть корабль командованию, которое терпеть не мог, но, как всегда готовы были следовать за ним. Ну, и кроме того в глубине души верили, что он все же принял правильное решение…

Голова Нила и в самом деле болела просто невыносимо. Иногда так сильно, что в глазах темнело от боли, а в ушах стоял звон.

— Это повышенное давление, — уверенно заявил врач, который к приходу Нила уже успел устроить в лазарете капитана Купера, подключив к нему невероятное количество каких-то проводов и попискивающих аппаратов.

— Все может быть, — отозвался Нил, с трудом борясь с резко накатившей тошнотой.

В глазах потемнело и он почувствовал, что сейчас не выдержит и упадет, чтобы этого не случилось, Нил осторожно прислонился к стене.

— Сейчас я найду для вас, — начал врач, но не договорил, потому что обернувшись заметил состояние Нила, — Что с вами такое? Немедленно ложитесь!

Он моментально подскочил к Нилу и быстрым движением руки со всей силой хлопнул по блестящей пластинке на стене позади него. Тут же из стены начала выезжать кровать, на которую, как подкошенный повалился Нил.

— У вас уже были подобные приступы?

— Да, на 'Кентавре', - произнес Нил, — Не беспокойтесь, это не давление…

— Не давление! — возмутился врач, — Уж позвольте я сам в этом разберусь! Я же не вмешиваюсь в то как вы управляете кораблем! Вот и вы не вмешивайтесь в мою работу! — продолжал негодовать он, подключая к Нилу какие-то провода.

— Как хотите, — не стал с ним спорить Нил, с облегчением закрывая глаза и погружаясь в туман забытья.

— Пи, пи, пи, пи-ип, — противно, с прямо-таки издевательской настойчивостью пищал над головой какой-то датчик. Внезапно он на секунду смолк, но затем вновь с энтузиазмом начал, — Пи, пи, пи, пи-ип… пи, пи, пи-ип… Этот писк был хуже средневековой пытки. Будто в голове несколько молотобойцев исправно отбивали азбукой Морзе: 'Пи — бум, пи, пи — бум, бум. Пи — бум'.

Нил с трудом разлепил неподъемные веки, каждое из которых весило, казалось, не меньше тонны. И тут же в глаза ударил яркий белый свет. Такой слепящий, что выступили слезы.

— Пи, пи, пи, пи-ип. Пи, пи, пи, пи-ип, — продолжал неугомонный датчик.

И в этом писке и в самом ощущении окружающего было что-то невероятно знакомое. Только вот, что именно, Нил никак не мог вспомнить, а напрягать и без того больную голову не было не каких сил.

— Пи, пи, пи-ип.

И внезапно точно озарение свыше пришло: ну, конечно же! Все это с ним уже было! Вот почему все кажется таким знакомым! Со стоном прикрыв глаза, он попытался не зацикливаться на этом противном писке. Но как раз в этот момент послышался звук открывающейся двери. Нил открыл глаза и тут же в его поле зрения попал Льюис.

— О, — воскликнул тот, — оклемался уже! Быстро же ты!

— Угу, — поддакнул рядом голос Леви, — в пошлый раз несколько дней провалялся. А теперь ничего! Уже глаза открыл! Сейчас еще ругаться начнет! Вот посмотришь!

— Ох, да заткнитесь хоть не надолго! — выдавил Нил.

— Ну, что я говорил! — обрадовался Леви, — Видишь, уже ругается!

К счастью, друзья все же последовали просьбе Нила и притихли. Если бы не пищавший над головой датчик было бы совсем хорошо. Однако даже несмотря на него он чувствовал, что с каждой минутой ему становиться все легче. Голова уже перестала кружиться и не так болела.

— Как там дела на мостике? — поинтересовался Нил у друзей.

— Дела? — пожал плечами Льюис, — Да, как тебе сказать… в общем…

— Полное дерьмо! — перебил его Леви, — нас чуть под стражу не заключили!

— За что?

— За то, что мы хотели сдать 'Золотую Леди' пиратам.

— Но ведь не сдали же, — пожал плечами Нил.

— Да, и очень даже зря! — буркнул Леви.

Друзья замолчали.

— А почему все же вас отпустили? — решил прервать это молчание Нил.

— Да, твой однокурсник заступился, — махнул рукой Льюис.

— Джес?

— Угу.

Нил скосил глаза и увидел на соседней кровати капитана Купера. Значит Джес все еще считается командиром корабля. Ну, тогда, пожалуй, за парней можно не беспокоиться. Джес вряд ли решиться, с ними сориться. В крайнем случае немного попугает…

Хотя, с другой стороны, ведь парни этого не знают и могут чего доброго в самый неподходящий момент схватиться за оружие. Была у них такая привычка. Которая, кстати сказать, как-то незаметно прицепилась и к самому Нилу. Только если все остальные бойцы хватались в возбуждении за винтовки, или игловики, он опускал руку на кортик.

Эта привычка вообще была отличительной чертой десантников всех штрафных рот. Когда каждую минуту рискуешь своей жизнью, то рано или поздно привыкаешь к тому, что твое оружие является, той соломинкой, которая держит тебя на плаву в этом бушующем водовороте безумных атак, скрытых отступлений, секретных операций и даже пирушек в пьяных барах.

'Пожалуй, придется встать и проконтролировать их, — подумал Нил, — А то, не дай бог, еще передерутся!'.

С помощью Леви и Льюиса он поднялся и начал приводить себя в порядок. Когда Нил уже почти закончил, на пороге внезапно появился врач.

— Что вы делаете? — воскликнул он, увидев одетого и готового удрать Нила, — Немедленно прекратите и ложитесь в кровать! Вам нельзя никуда ходить!

— Перестаньте, док, — поморщился Нил, — Не кричите так громко. Мне надо посмотреть, как там мои парни. Обещаю, что если все будет в порядке, я где-нибудь пристроюсь и отдохну.

— Да, не волнуйтесь вы так, — поддержал его Леви, — он уже в полнее нормально себя чувствует…

— Нормально?! — взорвался врач, — да этот человек чуть не умер двадцать минут назад!

— Но, ведь не умер же! — примирительно пожал плечами Нил.

— Вы с ума сошли! — продолжал волноваться доктор, — Меня же потом разорвут на кусочки, если у меня на руках умрет фон Вальтер!

В ответ Нил только сочувственно улыбнулся и покачал головой, уверенно покидая лазарет. Он никогда не был послушным пациентом. Даже ребенком умудрялся довести своих врачей до нервного срыва. Что уж говорить теперь! Тем более, что в данном случае он был уверен, что ничего страшного с ним не случиться. С каждой минутой он чувствовал себя все лучше и лучше, и не сомневался, что легкая слабость, которая единственная напоминала о недавнем приступе, скоро пройдет. Ну, а если нет, то он всегда успеет вернуться в лазарет, к радости доктора.