Иван Граборов - Гончая свора
Тогда, своей незримой рукой, судьба, зловеще ухмыльнувшись, на славу размахнулась и со всей силы ударила в колокол Ада.
Аттвуд, что-то крича, выстрелил ещё раз и ещё. Отсечка патрона. Он отполз за большой валун, ставший укрытием. Судорожная перезарядка заляпанными в крови руками. Его тяжело вырвало. Рассечённое ухо нарывало в неистовой боли, минующей барьер адреналинового шока. Он никогда ещё не убивал кого-то разумного, и в планы не входило начинать. Тогда, на Земле, выстрел в нолгвурский механизм был спровоцирован страхом смешанным с яростью за погибших товарищей, а сейчас? Страха Аттвуд не чувствовал, ярости не ощущал и подавно. Он мыслил трезво и от того ему становилось только хуже.
Некабим не стоял в стороне. Он среагировал первым из приставленного отряда. Силач перепрыгнул отстреливающегося Аттвуда и одним ударом своего выгнутого лука повалил троих из передового строя, поднявших за собой солидный пылевой столб, сдабриваемый болезненными кувырками по нисходящим скалам, скованным изморосью.
– Где Валлур?! – Флойд орудовал ножом, впивающимся в глотки врагов. – Аттвуд, где зилдраанец?! – Аттвуд или не расслышал в суматохе или не нашёл сил ответить, занятый стрельбой.
Адайн нырнула вслед за Флойдом из-за ветвей и, изогнувшись с гибкостью разозлённой змеи, пустила по флангу копейщиков несколько стрел, спася жаждущего славы воина от преждевременной кончины. Некабим принялся за парочку особенно внушительных латников.
– Валлур! – раздался пронзительный крик, который каждый мог бы адресовать своему авторству.
Призыв был услышан. Появившись из-за зарослей, будто полночный призрак, он в одно движение запрыгнул на валун, подпираемый спиной Аттвуда. В проекции поля, возникшей перед ним, замельтешили адаптивные траектории перемещающихся объектов. Зилдраанец встряхнул левую руку. Пластинка, прикрывающая запястье, отцепилась от внутреннего слоя, соскочила в ладонь и Валлур, перехватившись у середины, запустил её в толпу наступавших. В полёте частицы пластинки растеклись в небольшие шарики, числом не менее тридцати, и те с хлопком рухнули на каменистые ухабы, мгновенно высвобождая колоссальные объёмы белёсого дыма, больше похожего на концентрированный хлор. Это замедлило отродий и дало время перестроиться остальным.
– Кучнее! – Флойд спас от стрел парочку охотников, вылезших вперёд, и отпихнул их к пригорку, упав под весом прилетевшего копья, шоркнувшего его обухом. – Держать строй!
Пара лучников Мулга сумела забраться на уступ. Стрелы угодили острой кромкой точно в шлем зилдраанцу, но твердоплавкое керамическое стекло выдержало. Валлур хлёстко выдернул к кисти оружие и, упредив стазис-курком нагнетание заряда, выстрелил огненным пучком вслед направления хлопнувшей пластины. Грохот, декомпрессия сжатого толл-пактирида и чистая поэзия смерти – пучок разорвался в воздухе, срезав ударной волной четыре десятка голов.
Аттвуда вырвало снова. Орно, оттаскивающую очередного раненого, тоже.
Флойд, будто снежный барс, налетел на одного из поколебавшихся латников с ударами ножа, позаимствованного у Лэрда, и в несколько приёмов исколол тому лицо, вместе с частью тонкого забрала. От вида изувеченных ошмётков чуть не замутило и его, но боевая закалка переварила подступивший к горлу ком. Сейчас было не время для соплей и гуманности. Флойд знал, что в ближайшие минуты неминуемо произойдут ещё более ужасные и непоправимые вещи, которые, быть может, изменят всё и всех из них, кто сможет к исходу драки стоять на ногах. Флойд уже видел подобное, прошёл через это на Земле.
– Давите по флангам! – крикнул он и ринулся в бой.
Стрельба из лука тем временем полностью поглотила зрительные силы Адайн, присевшей на колено и шлющей смерть окрест. Завесу белёсого дыма вдруг миновали справа и ей заходили в тыл несколько стрелков. Отскочив от мертвеца, Флойд, сам того не ожидая, поймал летевшее в неё копьё и, раскрутив о древко, бросил в набегающий слева строй ревущих кинжальщиков, чем дал охотнице время ретироваться ближе к перебежавшему за другой валун Аттвуду, что теперь извергал из-за него тонны самых изощрённых проклятий.
Приставленный отряд не дремал. Лучники Фракхи с высоты прикрывали попавший в оборот авангард прицельными, почти хирургически точными выстрелами по укреплённому центру, всеми силами рвущегося им на встречу. Дым до поры уравнивал шансы. Метавшаяся по пригорку Орно, в спешке, трясущимися руками, как могла латала их многочисленные ранения от прилетавших камней, копий, кинжалов и стрел, выглядывая то и дело на поле боя. Она разрывалась между необходимостью действовать и презрением к себе, что парализовало её.
Мулг двинул армию через перевал! Все те подачки настойками, все те проклятые металлические блестяшки, карты найденных нор и семейный браслет – "Слеза Дебана" – всё это было напрасно…
Наложив раненому повязку, смоченную лагри, она переметнулась к камню, что ранее укрывал Аттвуда. Даже ей, существу далёкому от настоящей войны, было понятно, что ситуация с каждой минутой ухудшалась.
Дравшиеся рядом с Некабимом охотники, расшвыривали нападавшее отродье обитыми чёрной корой древками изогнутых палок, которые отказывались ломаться даже после дюжины разбитых голов. Ломаться отказывались и сами охотники, но той поистине самоотверженной стойкости было здесь не место. Чего стоят голый героизм и мужественность под ровной поступью многочисленных ног, сотрясающих землю? Чего они стоят под нескончаемым градом копий, стрел и камней? Чего они стоят без тактического преимущества, под молотящими ударами врага не знающего пощады и усталости? Немногого. Они есть отрицание неизбежности. И два человека, сражавшиеся в центре ширящейся вакханалии, это хорошо знали.
Аттвуд, пересилив боль, добежал до Флойда, запыхавшегося в ближней схватке. Дым начинал стремительно рассеиваться, стелясь ближе и ближе к ломким выходам странного камня, обитого ракушками натурального хитина.
– Мы не потянем столько! – выстрел дробью и следом ещё один.
– Знаю! Их правый фланг пустует! Нужно ломиться через него в ущелье! На плато всем конец! – швы на плече разошлись, но Флойд казалось не замечал обильных потёков крови, проступивших с обратной стороны рубашки.
Дробь крошила страшно и помногу. Сражённые после неё как правило не поднимались, но отродий словно становилось только больше. Прикрывавший спину стрелка теперь колол нападавших переломанным древком от измаранного знамени. Стрелять мог, но не спешил – берёг патрон. Единственный оставшийся патрон. "Я не умру" – думал он, как наверняка думал и каждый из тех мертвецов, что уже удобрили своими телами землю. "Не здесь и не так" – повторял он себе. "Не сейчас".