Аластер Рейнольдс - Космический Апокалипсис

— Например, твоей?

Вольева сняла тонкий, как волос, соскоб и спрятала его для проведения дальнейших анализов.

— Саджаки говорил тебе, что мы привели его на борт во время его так называемого пропавшего месяца?

— «Тридцать дней в дебрях»?

— Дурацкое название, отдающее Библией, — ответила Вольева, скрипнув зубами. — Зачем оно им понадобилось? Так и кажется, что у Силвеста уже тогда был своего рода мессианский комплекс! Во всяком случае, я так думаю. Ну, так вот, именно тогда мы и пригласили его на корабль. Любопытное совпадение — это произошло ровно за тридцать лет до того, как Ресургемская экспедиция покинула Йеллоустон. Ну а теперь я открою тебе маленький секрет. Перед тем как мы прибыли на Йеллоустон и рекрутировали тебя, мы и слыхом не слыхали об этой самой экспедиции. Мы все еще надеялись найти Силвеста на самом Йеллоустоне.

По собственному опыту с Фазилем Хоури отлично понимала, какие трудности стояли перед командой корабля, но на всякий случай она решила, что естественнее будет продемонстрировать наивность.

— По-моему, это было глупо — не проверить сначала.

— Вовсе нет. Мы даже попытались это сделать, но дело в том, что наша самая надежная информация, к тому времени, как мы ее получили, уже устарела на несколько десятков лет. А когда мы стали на ее основе действовать и рванули на Йеллоустон, она устарела еще в два раза.

— Тогда вам просто не повезло. Семья Силвестов всегда была связана с Йеллоустоном, так что вполне логично было рассчитывать, что ее юный отпрыск все еще крутится где-нибудь поблизости.

— Да, но, к сожалению, мы ошиблись. Но интересно то, что мы, кажется, могли себя избавить от этих хлопот. Силвест, когда мы его приволокли на корабль, вполне мог уже обдумывать свою экспедицию на Ресургем. Если бы мы тогда слушали его внимательнее, то могли отправиться прямо туда, не теряя времени на Йеллоустон.

Пропутешествовав по множеству лифтов и коридоров, что вели от помещения Капитана к лужайке, Вольева остановилась и почти шепотом отдала приказ своему браслету, который никогда не снимала с запястья. Хоури знала, что Вольева обращается к одной из систем корабля, но в чем состоял приказ, догадаться было невозможно.

Яркая зелень лужайки была праздником для души после холода и мрака капитанского коридора. Воздух был теплый, напоенный запахом цветов. Ярко окрашенные птицы, владевшие воздушным пространством этого огромного помещения, сверкали, пожалуй, слишком сильно для глаз Хоури, уже привыкших к темноте. На какой-то момент Хоури так отвлеклась, что не сразу заметила — они с Вольевой уже не одни. Теперь она увидела еще трех человек, расположившихся вокруг огромного пня, стоя на коленях в росистой траве. Одним из них был Саджаки, переменивший прическу на такую, какой Хоури еще не приходилось видеть. Теперь он был лыс, если не считать заплетенной в узел пряди на самой макушке голого черепа. Вторым человеком, которого она тут же узнала, была Вольева — волосы снова коротко подстрижены, что подчеркивало угловатую форму головы. Теперь она выглядела как более пожилая копия той Вольевой, что стояла рядом с Хоури. Третий собеседник — сам Силвест.

— Присоединимся к ним? — предложила настоящая Вольева, спускаясь по шаткой лестнице к травяному ковру лужайки.

Хоури послушно пошла за нею.

— Это из времени… — она остановилась, чтобы вспомнить дату, когда Силвест исчезал из Чазм-Сити. — Около 2460 года, верно?

— В самую точку, — отозвалась Вольева, поворачиваясь к Хоури и бросая на нее удивленный взгляд. — Ты что, специалист по датам жизни Силвеста? Впрочем, не имеет значения. Важно то, что мы записали весь его визит, и я знаю, что в одном месте он сделал одно важное замечание, которое… в свете того, что нам сейчас известно, кажется мне довольно странным.

— Интригующим.

Хоури подскочила, так как последние слова принадлежали не ей, а раздались откуда-то из-за ее спины. Она оглянулась, и перед ней возник образ Мадемуазель, стоящей на самом верху лесенки.

— Так я и знала, что непременно снова увижу твою противную рожу, — сказала Хоури, даже не пытаясь говорить тише, поскольку птичий крик заглушал ее слова, а сама Вольева уже намного опередила ее. — Тут как тут, точно фальшивая монета

— Ну, во всяком случае, тебе теперь известно, что я еще здесь, — произнесла Мадемуазель. — Вот если б меня не было, у тебя могли бы возникнуть основания для тревоги. Это означало бы, что Похититель Солнц прорвал мою оборону. А там, возможно, наступила бы очередь и твоего рассудка, и мне даже думать не хочется, как бы это отразилось, с учетом характера Вольевой, на твоих перспективах в качестве члена команды этого корабля.

— Заткнись и дай мне послушать, что скажет Силвест.

— На здоровье, — коротко ответила Мадемуазель, не покидая своего наблюдательного пункта.

Хоури присоединилась к Вольевой и остальным трем.

— Конечно, — говорила настоящая Вольева, обращаясь к Хоури, — я могла бы транслировать этот разговор в любую точку корабля, но в реальности он происходил здесь, и я решила просмотреть его в том же самом месте, — говоря это, она рылась в кармане своей куртки, откуда добыла пару очков с выпуклыми тонированными стеклами, которые тут же надела. Хоури поняла, что, не имея имплантатов, Вольева может смотреть эту запись только с помощью прямого перевода на сетчатку глаз. Пока она была без очков, она вообще никого на лужайке не видела.

— Итак, вы видите, — говорил Саджаки, — что в ваших собственных интересах сделать то, чего мы желаем. В прошлом вы уже пользовались сотрудничеством Ультра, например, при путешествии к Завесе Ласкаля. Так что достаточно вероятно, что оно потребуется вам и в будущем.

Силвест положил руку на срез пня. Хоури внимательно всматривалась в него. Она видела множество изображений Силвеста, но это показалось ей самым реалистичным и жизненным из всех попадавшихся ей ранее. Она тут же поняла почему. Сейчас Силвест разговаривал с двумя хорошо известными ей людьми, а не с анонимами — выходцами из истории Йеллоустона. А это большая разница. Он был красив, невероятно красив, на ее взгляд, но она сомневалась, чтобы эта запись подверглась ретушированию. Его длинные вьющиеся волосы обрамляли могучий лоб ученого. Глаза были ярко-зеленые. Даже если бы она могла заглянуть в них лишь перед тем, как убить его — а такая ситуация, если исходить из распоряжений Мадемуазель, была вполне возможна, — то и тогда это дорогого стоило бы — так прекрасны они должны были быть в действительности.

— То, что вы говорите, чертовски похоже на шантаж, — сказал Силвест. Голос у него был гораздо ниже, чем у любого из присутствовавших. — Вы говорите так, будто у вас — Ультра — есть со мной некие обязывающие меня соглашения. Может, на кого-нибудь это и подействует, Саджаки, но, боюсь, не на меня.