Сергей Буркатовский - Война 2020. Первая космическая
— Я — смею, Николай Борисович. — Гаишник стал еще более вежливым, чем давеча — с «соблаговолите» и «мадам». — Пока вы, как тараканы, по щелям прятались — я, извините, каждую минуту бомбу на башку ждал. А «гражданочка», что характерно, аккурат тридцатого, пока вы по хуторам тикали, в Москву гнала. И вот тут я верю — по делам. У меня память на номера профессиональная, — пояснил он нормальным голосом опешившей Алле, а затем снова подпустил в голос не предвещавшей ничего хорошего патоки. — Знали бы вы, Николай Борисович, как мне по всей вашей драп-колонне длинной-длинной очередью засадить хотелось… Сдержался. И вы уж, пожалуйста, сдерживайтесь.
Алла засунула права и штрафную квитанцию в сумочку, мужичонка лихорадочно шарил по карманам — деньги, что ли, искал, дурак?! Алла с Виктором переглянулись и двинулись к машине, чтобы не присутствовать при неизбежном унизительном смешивании боевого лемминга с дорожной пылью. Не успели.
Распахнулась задняя дверь армейского «уазика», и оттуда с воплем «Се-е-ели!» вывалился «рядовой необученный» — а может, и обученный как раз, явно из резервистов, в мятой форме времен как бы не афганской еще войны, ровесник и «двух капитанов», и мужичонки — но с девственно чистыми погонами. В мгновенной тишине, пока вскинутый воплем армейский капитан нашаривал под локтем «ксюху», мент соображал, что к чему, рядовой набирал воздух для нового вопля, а лемминг просто стоял себе столбиком, из хрипящей армейской рации образца девяносто лохматого года донеслось — «… Анастасии Шибановой… Пьетро Тоцци… совершил посадку… на борт….» Затем, вторя новому воплю рядового, где-то за поворотом взлетела ракета, потом еще одна и еще. С обоих концов забитой машинами трассы неслись гудки. Поток преобразился — унылые рожи за лобовухами будто стерли огромным ластиком. Казалось, даже сквозь тонировку сверкали глаза, металл вибрировал от радостных, во всю глотку, криков, из-за окон с опущенными стеклами уже не хныкали, а радостно верещали детеныши. Какая-то деваха с конкретно пятым размером бюста высунулась из люка мамонтоподобного «крузака», вертя над головой ярко-красной майкой.
Это были уже не беженцы. Не зашуганное стадо. Пусть ненадолго, пусть всего-навсего до столкновения с грубой прозой послевоенной — именно так — жизни. Но сейчас, на эти пять минут, может быть, даже на целый вечер, — это был народ.
И то, что собственной заслуги внезапно преобразившихся из толпы в народ людей в этом превращении почти не наблюдалось — тоже было пока не важно. В конце концов, толпу народом делают отдельные люди. Иногда, когда в дело идет высокий штиль, их называют героями.
Мент сунул оторопевшему леммингу документы и, почти неслышно за шумом, только по губам читать, проорал: «Вали в свой отдел, начальник хренов! Давай, ну!» Пальцы скребли по кобуре — душа требовала салюта. Однако капитан опять сдержался. По широкой отожранной морде катились слезы. А губы уже не орали, а шептали:
— Сели. Сели.
15:55 мск (07:55 EDT)
Лондонтаун, Мэриленд
Берег Чесапикского залива
Рон выключил древний приемник. Телефон, планшет — все было отключено загодя. Все хорошо. Они сели. Как и Майк с Бобом и Мэттом немного раньше. Теперь — его ход. Позавчера он успел посмотреть все доклады и отчеты с анализом операции, присланные его подчиненными. Он и не подозревал, что когда-нибудь сможет затмить кого-нибудь из легендарных злодеев древности вроде Нерона или Осамы бин Ладена. Судя по отчетам, ему это удалось.
Вчера его искали по всему округу Коламбия и прилегающим штатам. Отбросивший внезапно приставку «вице» новый — ненадолго, до выборов — президент организовал ордер на его арест в фантастически короткие сроки. Какого-то бедолагу-судью чуть ли не из постели выдрали. Президенту этот сильный ход, не иначе, порекомендовал президент следующий — Джо Норт. А Джо посоветовал старый дружок Пол. А Полу — неизвестная темная личность в отправленном с левого мэйлбокса письме. И кто бы это мог быть, а? Пол молодец — не стал распускать слюни и правильно понял намек. Будем надеяться, что Джо приспособит приятеля к делу. Надо сказать, скрываться было несложно. Дороги были забиты возвращавшимися из глухоманей перетрусившими было в ожидании русских атомных бомб горожанами.
Сегодня — он сидит на скамейке на берегу залива и смотрит на Аннаполис на той стороне. На яркое утреннее солнце. На чаек. Кто знает — если бы не здоровье, возможно, он и не влип бы в Эту историю, а погиб неделю назад на «Стеннисе». А может, и пронесло бы. Кто знает. Так или иначе, моряк из него не вышел. Зато из него получился отличнейший злодей. Даже внешностью Господь не обидел — ну скажите на милость, кем еще может быть лысый тип с французской фамилией и аристократическими манерами? И кому захочется вынюхивать и расследовать мелкие грешки его подчиненных на фоне столь эпической фигуры? Особенно если большого желания искать эти грешки не будет ни у кого.
И вообще — лучше войти в историю злодеем, чем неудачником.
Сзади на подъездной дороге завыли сирены. Ну да — должны же они были найти машину. Пора. Рон достал из внутреннего кармана старый, еще отцовский, «вальтер». Приложил к виску. Мягко, не торопясь и не пугаясь грядущего, потянул спуск.
Он не ожидал увидеть райских врат — после всего, что сделал.
Он их и не увидел.
16:30 мск
Центральная часть Черного моря
ЭМ ВМС Италии
«Luigi Durand de la Penne»
Теплое-теплое Черное море. Соленый, восхитительно вкусный бриз. Серая громада крейсера совсем рядом. Нашего. Поднимают почти черный, покрытый копотью, даже после едкой соленой воды, спускаемый аппарат. Там, в нем, — вырезанный из борта кусок обшивки, убивший Серегу и занявший его место в ложементе. Они привезли его, чтобы такие «неизбежные в Космосе случайности» — уже официальная формулировка Ллойда, именно так, со словом «Космос» с заглавной буквы, — не повторялись. Хотя будут другие. Там слишком сурово. Жизнь там — пока для немногих. Для таких, как она.
А здесь — итальянские моряки стоят по стойке «смирно». Не шевелятся, словно и не южане вовсе. Некоторые из них женщины. И все — перекрашены в условно-блондинистый цвет. А условно — потому что черный, проволочной жесткости, южный волос не спрячешь. Спасибо, девчонки. В самом деле приятно.
Чайка пикирует из-под солнца, прицельное бомбометание — шмяк! На парадных брюках командира эсминца с совершенно не итальянскими — английскими? — усами расцветает бело-зеленая клякса. Он лишь вздрагивает, лишь еще сильнее выпучивает глаза. Положение обязывает.