Михаил Дубаков - Надрывы

***

— Слушай дальше, внучек.

"… Следом за головной нерушимой расвой следует расва вьющаяся. Сахайраны и вал'эны Вьющуюся расву образуют. Они суть загадка еще более великая для мага, не ведают они природы их.

Тяжко словами разъяснить смысл и деяние их на мир оказываемое, однако возможно. Сахайраны и вал'эны суть законы, по которым Твердь строилась. Уж чрезвычайно неодинаковы сахайраны: одни изменять труда нет, а к иным подобраться возможности и нет почти.

И названия-то у сахайранов разных непохожие есть. На разные вереницы сахайраны разбиты.

Первая вереница — оборотные сахайраны, это коли есть, к примеру, сахайраны противоположностей.

Вторая вереница — сталые сахайраны, это коли затруднения великие при волшбе с ними возникают.

Третья вереница — плавные сахайраны, это коли вне зависимости от крутизны перемен отклик меняется чуть, к примеру, сахайран удачи.

Четвертая вереница — путевые сахайраны, это коли меняя его, направление меняется, тут примеров множество, любая величина, направлением обладающая.

Пятая вереница — плывущие сахайраны, это коли не суть важна строгость в значении, выполнение условия требуется только.

Сахайраны и вал'эны, накладываясь друг на друга, законы Тверди образуют. Вал'энов множество великое, даже счету поддается с трудом…"

— Ну, внучек, все равно вал'эны и сахайраны выучить тебе придется, однако не теперь, пока просто все обзорно надо окинуть, чтоб попривык ты к новому и не страшился потом сложности мироздания.

********************************************************************************

Глава 18.

.

.

.

— Уф-ф! — Сторог Тьер, размазывая пот с каменной пылью по лицу, приблизился к Стару. — Готово!

— Что готово? — живо спросил Стар.

— Тонкие остались стенки, раз — и вся река уж в туннеле! — торжественно и гордо рубанул рукой воздух Сторог Тьер.

— Неужто справились? — обрадовано пыхнул трубкой Стар.

— А-то! Денно и нощно долбали скалу, ан вона! Продолбили! Ну, я побегу королю доложу! — крикнул на последок Сторог Тьер, быстро спускаясь вниз.

Стар задумчиво пускал дым, раздумывая над грядущей войной. Куда-то вдруг пропала уверенность в победе, лишь сомнения и тревоги остались. Куда им тягаться с таким воинством? Вестимо, земля своя, родная, да и дело у них верное — оборона… Оборона, кстати, знатная, одних ловушек скрытых сколько! А огненная река дорогого стоит…

А вон и Арсад стоит, тоже думает о чем-то… Стар спрятал трубку в карман и подошел к чародею:

— О чем задумался, Арсад?

— Что-то неладное деется там, не пойму только, что? — Арсад нахмурился.

— Печать никак сломают?

— В том-то странность, что печать никто и не пытается уж дня два как трогать. Правда, через три дня она и сама спадет, но могли и ускорить ведь… А не стали. Почему?

— Что ж там твориться-то?

— Кабы знать… — угрюмо сказал чародей. — Однако силы могучие в астралах моментами кочуют, а к чему ведут… Загадка… Никогда не видывал ничего подобного.

— Что ж делать-то? — с нескрываемым беспокойством спросил Стар.

— В ожидании нет силы, однако в спешке нет атаки…

— И горазд же ты неясно советовать, — посетовал Стар.

— Ясные советы сродни приказам, а вольные народы приказы ненавистью лютой жалуют.

— И то правда, — удивленный глубиной мысли сказал гном.

— Что-то грядет, предупреди короля, пусть строит войско.

— Это что, совет? — усмехаясь, спросил Стар.

— Это приказ, — жестко ответил Арсад, бесцветно посмотрев гному в глаза.

Стар нахмурился, но ушел к королю.

Король поверил. Через час все войско, почти восемь тысяч, стояло хирдами по всему туннелю. Напряженное ожидание только начиналось, а многие воины уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу, лаская ладонями в стальных рукавицах рукояти топоров. Король, опираясь на Карадраг, поджидал Арсада.

— Чародей, не ложны ли твои домыслы? — строго спросил он Арсада, когда тот подошел вплотную.

— Нет, повелитель гномов, что-то случится скоро, но сокрыта от меня пока суть того.

— Смотри же, чародей, чтобы не зазря я будоражил народ и войско свое, — нахмурился король.

— Не стоит словами бросать, ибо слова — силы часть, потому никогда я не говорю по пустякам.

— Добро, раз так, — кивнул король.

Минуло два часа. Гномы стали недовольно перебрасываться словами, ворчливо перекладывая оружие и покуривая трубки. Внезапно над потолком тоннеля пробежало серебристое сияние и тут же исчезло.

— Началось… — прошептал Арсад и сжал губы.

Через минуту сияние повторилось, а потом белесые сполохи замелькали повсюду.

— Что происходит? — грозно спросил король.

— Пока ничего страшного, — уклончиво ответил Арсад.

Сполохи кое-где пропадали, но в местах усиливались и стабилизировались, образуя круглые переливающиеся пятна диаметром до десяти метров. Потом все стихло, шум исчез, остались только эти пятна. А потом властный голос наполнил тоннель:

— Я, император и правитель многих народов, обращаюсь к вам, свободные горные гномы, к тебе, король вольного народа. Я знаю, вы готовы к войне и не страшитесь ее, я не желаю крови, но и не могу простить беспричинное убийство моих солдат. А потому я великодушно предлагаю вам, вольные гномы, подписать мирный договор… Но есть условие, с вашей стороны должно быть извинение за подписью короля, тогда договор будет подписан.

Я не хочу грозить и запугивать вас. Но… если через час из врат не выйдут послы с бумагой, подписанной королем, то сквозь те воронки, что прямо над вами, река Морей устремиться в подгорное королевство. Эта необходимая мера, потому как свободолюбивые гномы скорее погибнут, чем принесут извинения… Но ваши дети и жены, подумайте о них. Подумай о своих подданных, король, я не желаю крови.

И еще, если вы сомневаетесь в правде моих слов. Через полчаса мои волшебники распахнут воронки, лишь на несколько секунд… Подумай, гордый и свободолюбивый повелитель, всего лишь бумага с извинением за тысячи жизней. Я жду час.

— Проклятье! — прорычал король. — Я ни за что не напишу этому подлецу такое!

Все остальные гномы угрюмо молчали.

— Всем в городе передайте, пусть уходят по скрытому ходу в лес! — рявкнул король, и тотчас гонец ринулся в город. — Ну, гномы! Последний бой грядет, чует мое сердце! Но не склоним гордость перед подлостью! Не променяем свободу на унижение! Вперед!

Хирды, лязгая доспехами, не спеша пошли к вратам. Мрачны были лица гномов, но руки уверенно держали топоры, не было дрожи в коленках, а все мысли сосредоточенны на битве. Гномы умели умирать за свободу.