Ирина Якимова - Error 404 (СИ)

Толпа встретила их воссоединение на помосте рукоплесканием.

Наступили новые, странные времена. Новая историческая эпоха Сенты. Момент начала новой эры был увековечен на колоннаде дворца Наао в трех основных фигурах. Первая — Шелтон, ораторствующий на главной площади. Вторая — Деала, с символическим ключом от дверей во Вселенную в руках. Этот ключ она передавала безликой толпе серых. Третьей стала Кейла. Впервые в истории представитель касты распознавателей попал на колонну славы при жизни, а не после смерти. Невиданная честь!

Кейла понемногу привыкала к свалившейся на голову народной славе. Сначала, конечно, терзало, что чудесное спасение Шелтона почему-то приписали ей: будто пока землянина вели на помост, распознавательница прорвалась во дворец и убедила совет и Деалу, что чуждый не опасен. Действительности это мало соответствало, и Кейла расстраивалась. Какой-то иной ее образ складывался в народных легендах. Идеализированно-правильный, как и ее лик на колонне. Вдруг при встрече с настоящей Кейлой ее поклонники разочаруются? Но Шелтон, с которым она поделилась своей печалью, ответил резко:

— И разочаруются, если будешь делать такое кислое лицо и заранее готовиться к худшему! Цени то, что с тобой происходит. Сейчас сказка идет впереди тебя и защищает своими чарами. Следуй за ней, и она подарит тебе еще много чудес. Зачем разрушать волшебство? Это глупо.

— Ты говоришь, как творец красоты.

Шелтон засмеялся:

— А я и есть… сказочник!

Действительно, для серых землянин был, пожалуй, сказочником. И они верили ему беспрекословно, а все касты с удивлением глядели на этих, прежде безликих, ни на что не годных, бессмысленных для Сенты. Какой яркой радостью горят теперь их глаза! Полно, эти ли сенториане получили на первом испытании пустой пузырек?

Кейла видела, как преобразилась ее мать. Лора, без преувеличений, обрела смысл жизни, чут не летала по дому, и уже собиралсь на темную сторону — взглянуть в звездное небо, посмотреть на иные миры. И Кейла преисполнилась благодарности к Шелтону. Чуждый сумел разглядеть то, чего тысячи восходов Кана не замечала вся Сента: серые не изгои, они отдельная каста, предназначенная для жизни в иных мирах, для защиты интересов Сенты во всей Вселенной!

Освоение новых миров — это была не пустая мечта. По словам Шелтона, подтвержденным и выводами преумножителей знания, вторая планета от Эдо, Ламос, была вполне пригодна для жизни. Правда, там было холодновато, и атмосфера разрежена, но Шелтон уверял, что сенторианское море ничто решит эти проблемы. Оказывается, серебристую субстанцию можно было направить не только на уничтожение, разложение, но и на создание, формирование.

«Облучим частицу ничто по моему методу и отправим на Ламос. Там она создаст для вас мир по вашему вкусу».

Мечта? Утопия? — недовольные шепотки прекратились, когда среброликие обнародовали катастрофические данные по родному миру. Многие прежде плодородные земли были поглощены ничто, и моря расползались, отхватывая новые лакомые куски суши, население же неуклонно росло. Впереди маячил голод. Необходимо было отрегулировать численность населения Сенты: либо путем уменьшения рождаемости, либо путем отправки части сенториан на освоение иных миров. Кроме того, Шелтон обмолвился, что новую касту посредников можно создать с малой чувствительностью к чуждому: это будет барьер на пути ничто.

Поэтому Шелтона, в конце концов, поддержали абсолютно все касты. Сам же землянин кроме серых, сдружился только с преумножителями знания. С ними он до хрипоты обсуждал моря ничто и их практическое применение, втолковывал земные понятия о строении Вселенной. Ученые, конечно, ждали, что космический гость откроет им секрет межпланетных путешествий, но Шелтон легкомысленно заявил, что Сенте это не требуется, а проблема доставки колонистов на Ламос будет решена в срок с привлечением большого земного корабля.

Знания распознавательницы, оставшиеся при Кейле, несмотря на утрату нюха, говорили об опасности такого шага. Но землянин опять проявил обаятельное легкомыслие:

— Не тревожьтесь, разноцветная леди! Если б мои опыты угрожали миру, разве Деала позволила бы проводить их? А она позволила!

Скоро Шелтон с серыми и преумножителями перешли к слов к действиям, и Кейла забыла тревогу. Землянин отвел ей особую роль в череде опытов, ведь это были не обычные научные опыты. Это были настоящие представления, мистерии, а Кейле доверили право возглавлять их.

Каста распознавателей чуждого вновь главенствовала на площади Наао. На алтаре под звуки гимнов воскуривалось то одно, то другое зелье. Серая толпа перед помостом безумствовала: то билась в экстазе, то разражалась плачем или криками ярости. Комбинацию зелий придумали специально для серых, получивших статус отдельной касты, и она должна была преобразить их в соответствие с новой ролью — посредников между Сентой и другими мирами. Щепотка предвидения всезнающих, зоркость всевидящих, тонкий ум преумножителей знания, вдохновение и умение убеждать творцов красоты… Чтобы охватить огромную массу народа, решено было воскуривать зелья, а не давать их пить.

Кейла руководила созданием новой касты. Она пела гимны, раскачивалась в такт их ритму, и безумствовала вместе со всеми, ощущая новый аромат, распространяющийся в воздухе Наао. Он плыл над куполами дворца, овевал колонны и стремился дальше, в другие города и селения по всей Сенте. Это был свежий и немного резкий аромат нового времени. От него сначало щипало язык, а потом распространялось онемение и бесчувствие. Но каким приятным было ощущение, что ты — тот самый центр новой маленькой Вселенной! Толпа внимала и повиновалась каждому слову и жесту Кейлы.

Потом пришло время жертвоприношений. Трое из новой касты должны были отдать свою кровь для зелья, закреплющего специфичность свойств касты. Кейла полагала, это ритуал проведут среброликие и стража, но кинжал-убйицу из сенти-кристалла Деала вручила ей.

Площадь Наао плавала в разноцветном тумане воскуренных зелий. Толпа пела гимн за гимном — рокот моря, то набегающего на берег, то отступающего от него. И Кейле казалось, она тоже плывет куда-то, влекомая течением, что древнее моря, древнее мира, тем самым, что водоворотами закручивает галактики и вздымает пену звезд на гребнях волн. Она не чувствовала своего тела, она было одно с толпой и тем неведомым течением. Уверенно Кейла брала кинжалы из сенти-кристалла и вонзала их в сердца приносимых в жертву. И, глядя, как от их крови лезвие наливается тяжелым тускло-блестящим золотом, только жалела, что ее очередь обрести бессмертие еще не пришла. Впрочем, к чему жалеть о бессмертии, заключенном в одном мире, в крохотном зале памяти? Душе открыто множество путей, и Вселенная заботится о ней. Когда придет время Кейлы, ее душа уйдет туда, в черное многоглазое небо темной стороны, в другие миры, где солнце может гулять по небу, как ему вздумается, где может быть даже два… или три солнца, где живое не делится на родное и чуждое, потому что так правильно. Потому что для Вселенной все родное и вовсе не существует чуждого…