Роберт Силверберг - Другие тени Земли

Один робот подошел к Андерхиллу. Он стоял перед ним неподвижно, глядя на человека холодным стальным взглядом. Андерхилл почувствовал дрожь в коленках и сухость в горле.

— Мистер Андерхилл, — заворковал робот, — почему вы помогали ему?

Андерхилл проглотил слюну и с горечью ответил:

— Потому что не люблю ни вас, ни ваш проклятый Высший Закон. Вы сосете жизнь из всего человечества, и я хотел… хотел с этим покончить.

— Другие тоже протестовали, — мягко признал робот. — Но только поначалу. Благодаря точному исполнению Высшего Закона мы научились делать счастливыми всех людей.

Андерхилл вызывающе выпрямился.

— Наверняка не всех, — буркнул он. — И не до конца!

На черном лице робота застыло выражение постоянной услужливой готовности, вечная легкая улыбка. Серебряный голос звучал мило и тепло:

— Как и все люди, вы не отличаете добра от зла. Вы доказали это своей попыткой уничтожить Высший Закон. Теперь вы должны без дальнейшей проволочки принять наши услуги, в полном объеме.

— Хорошо, — сдался Андерхилл, но добавил с горечью: — Ваша опека вовсе не делает людей счастливыми.

— Посмотрим! — звучно ответил милый голосок.

Наутро ему разрешили навестить Следжа в больнице. Внимательный черный робот вел его машину, а потом вошел с ним в большое новое здание и в палату старика: отныне неподвижные стальные глаза будут сопровождать его везде.

— Рад вас видеть, Андерхилл! — загремел с постели Следж. — Сегодня я чувствую себя гораздо лучше, эта невыносимая головная боль совсем прошла.

Андерхилла обрадовал его сильный голос и быстрая реакция — он боялся, что гуманоиды уже лишили старика памяти. Правда, он никогда не слышал от Следжа ни слова о головной боли.

Старик сидел, опираясь на подушки, вымытый и подстриженный, узловатые руки покоились на белоснежной простыне. Щеки и глаза у него все еще оставались запавшими, но трупная бледность сменилась здоровым румянцем. Затылок его был забинтован.

Андерхилл беспокойно переступил с ноги на ногу.

— Вот оно что! — тихо прошептал он. — Я и не знал…

Черный робот, до сих пор стоявший, как статуэтка, повернулся к Андерхиллу и объяснил:

— Мистер Следж много лет страдал от доброкачественной опухоли мозга, которую ваши врачи не могли обнаружить. Это вызывало головную боль и навязчивые галлюцинации. Мы удалили опухоль, и галлюцинации перестали его мучить.

Андерхилл неуверенно смотрел на вежливого робота.

— Какие галлюцинации?

— Мистер Следж воображал, будто он — специалист в области родомагнетизма, — объяснил робот. — Он искренне верил, что создал гуманоидов и мучился, уверенный, что Высший Закон приносит людям вред.

Мужчина на подушках удивленно зашевелился.

— В самом деле? — На его исхудавшем лице была пустота, а запавшие глаза лишь на мгновение выразили интерес. — Кто бы их ни создал, они великолепны, верно?

Андерхилл был очень доволен, что ответа не требуется — пустые глаза закрылись, и старик погрузился в сон. Он почувствовал, что робот коснулся его рукава, и, повинуясь легкому кивку, направился к выходу.

Внимательный и заботливый черный робот сопровождал его в блестящем коридоре, в лифте, проводил до машины, а потом умело помчался по дивным новым, улицам к роскошной тюрьме, которой стал теперь дом.

Сидя рядом с ним в машине, Андерхилл разглядывал маленькие ловкие руки на руле, переливавшиеся коричневыми и голубыми бликами. Идеальная машина, безошибочная и прекрасная, созданная, чтобы вечно служить человечеству. Он содрогнулся.

— К вашим услугам, мистер Андерхилл. — Неподвижные стальные глаза смотрели прямо вперед, но гуманоид не забывал о присутствии человека. — Вас что-то мучает? Вы несчастливы?

Андерхилл замер, покрывшись холодным потом. По всему телу побежали мурашки, и он стиснул влажными пальцами ручку дверцы, с трудом подавляя желание выскочить и удрать. Глупости, бежать было невозможно. Он постарался взять себя в руки.

— Вы будете счастливы, — радостно пообещал ему робот. — Согласно Высшему Закону мы научились делать счастливыми всех людей. Отныне наши услуги будут идеальными. Даже мистер Следж уже счастлив.

Андерхилл хотел ответить, но слова застряли у него в горле. Чувствовал он себя отвратительно; мир стал серым и мрачным. Гуманоиды были бесконечно совершенны — в этом у него не было никаких сомнений, они даже научились лгать, чтобы доставлять людям удовольствие.

Он знал, что они лгали. У Следжа удалили вовсе не опухоль, а память, научные знания и чувство горького разочарования в собственном изобретении. И все же, он собственными глазами видел, что Следж теперь счастлив.

Он постарался унять нервную дрожь.

— Что за великолепная операция! — Голос его прерывался. — Да, у Авроры было много странных жильцов, но этот старик превзошел всех. Чего стоила одна его идея, что он создал гуманоидов и может их уничтожить! Я всегда знал, что он лжет.

Помертвев от ужаса, он пискливо, неестественно рассмеялся.

— Что с вами, мистер Андерхилл? — внимательный робот почувствовал его болезненную дрожь. — Вы себя плохо чувствуете?

— Нет, ничего, — с отчаянием выдавил он. — Абсолютно ничего. Я понял, что Высший Закон сделает меня совершенно счастливым. Все в полном порядке. — Голос его был сдавленным, хриплым, диким. — Вам не придется меня оперировать.

Машина свернула со сверкающей аллеи, и повезла его в спокойную роскошь его домашней тюрьмы. Андерхилл сжимал и разжимал кулаки — больше делать было нечего.

— Эй, Мышонок! Сыграй-ка что-нибудь, — крикнул от стойки один из механиков.

— Так и не взяли ни на один корабль? — поинтересовался другой. — Твой спинной контакт того и гляди заржавеет. Идти, выдай номер!

Мышонок перестал барабанить пальцами по краешку стакана. Он уже собирался сказать “нет”, но его губы неожиданно произнесли “да”, и он тут же нахмурился. Взгляды механиков тоже стали недовольными.

Это был старик.

Это был крепкий человек.

Руки Мышонка схватились за край стола, и человек качнулся вперед. Его бедро шаркнуло по стойке, носок ноги зацепил ножку стула, и тот отлетел в сторону.

Старый, крепкий и, как еще заметил Мышонок, слепой.

Он покачивался перед столом Мышонка. Его рука поднялась, и желтые ногти коснулись щеки парня.