Эрик Рассел - Звезды зовут (Сборник рассказов)

Теперь уж Лен твердо знал, что этот человек помешан, все они на борту" Теллуса-2" помешанные, но помешательство их заразительно.

— Согласен, — с легкостью ответил он. — Я скажу о вас правду. Ведите меня в радиорубку.

— Мистер Сесмик, мистер Сесмик, — запротестовал Джонсон, — вы сами не знаете, что делаете.

В несколько минут Лен связался с Советом Олимпии, и вот перед ним на экране видеофона комиссия совета и его непосредственный начальник, Джексон Таунли.

— Я говорю из радиорубки «Теллуса-2», — сказал Лен. — Я посетил этот корабль, и его команда и пассажиры пожелали, чтобы я рассказал вам правду о них.

На лицах членов совета отразилась вся гамма чувств — от легкого удивления до серьезной озабоченности.

— Я не стану выдумывать про этих храбрецов никаких небылиц, — продолжал Лен, — ибо они просили меня этого не делать.

— Ну конечно, — отозвался глава комиссии. — Продолжайте, мы вас слушаем.

И Лен Сесмик продолжал. Он подробно рассказал обо всем, что видел. Рассказал о марширующих мужчинах, женщинах и детях, о песнях, флагах, плакатах, о лозунгах, которые выкрикивались хором.

— И этих-то людей не допускают на планеты вот уже триста лет, — сказал он в заключение. — А они предлагают нам план действий. Эти люди хотят стать нашими вождями и повести нас в бой на планету Азгард. Они предлагают, чтобы мы зажили, как в старые времена. Они просят нас выковать оружие и последовать за ними в поход против всех чужаков, чтобы в нашей галактике их и следа не осталось. Дело совета решить…

— Хватит, — сказал барон, выключая экран. — Вы сказали о нас правду, это нам и требовалось. Народ Олимпии услышит правду… и правда эта сделает его свободным.

— Народ Олимпии свободен. Свободен и разумен. Так же как и все остальные народы нашей галактики, — сказал Лен.

— Вы болван, мистер Сесмик, трусливый болван, — сказал барон. — Уберите его с моих глаз. Выставьте его с корабля, и его приятелей тоже. Меня от него тошнит.

Вперед выступили стражи, и Лена и его товарищей подтолкнули было к трапу. И вдруг Норуич закричал:

— Погодите! Я с вами! Азгардианцев надо уничтожить!

Барон небрежно от него отмахнулся.

— Можете вернуться, когда к нам присоединятся миллионы ваших олимпийцев. Сейчас нам не до вас, нам надо привести в исполнение наши великие планы.

Когда троих олимпийцев выпроводили с корабля, на поле уже начали прибывать полицейские вертолеты. К «Теллусу-2» со всех сторон сбегались люди.

Лен зашагал им навстречу. Все шло именно так, как он надеялся. Совет выслушал его бредовую речь и тотчас же начал действовать. После этой речи, надо думать, его будущее загублено, но он по крайней мере исправил свою ошибку: конечно же, нельзя было разрешать «Теллусу» посадку!

— Закройте люки! — крикнул он полицейским. — Никого не выпускайте с корабля и никого не впускайте.

К нему подбежал полицейский инспектор.

— Нас прислал Таунли, сэр. Он сказал, вы знаете, что тут к чему, и примете над нами команду.

Впервые с той минуты, как Лен поднялся на корабль отверженных, на лице его появилась веселая улыбка. И Таунли и совет поняли! А впрочем, как было не понять? Кто, кроме сумасшедших, может всерьез говорить о войне и завоеваниях?

— Прекратите доставку припасов на корабль, — распорядился он. — Пусть ваши люди разыщут агентов «Теллуса», которые выбрались на остров. С этой минуты остров в карантине.

— В карантине? — озадаченно переспросил инспектор.

— Да-да, инспектор! — крикнул Лен. Он бросил взгляд на упавшего духом Норуича и подумал о людях, которые у него на глазах по-братски помогали команде «Теллуса». — Все, кто находится на этом острове, соприкасались с носителями смертельно опасной инфекции. Эта болезнь может уничтожить жизнь во всей Вселенной!

— Болезнь, сэр? — с тревогой спросил инспектор. — Что еще за болезнь?

— Человечество переболело ею в давно прошедшие времена, даже ее название — и то забыто, — ответил Лен.

Шлюз с легким шипением отворился, и техник Джек Грэхем вылез наружу. Он жадно втянул в себя винно-пряный воздух новой планеты, который взбодрил его, как глоток животворного эликсира вечной молодости. И страх, черной тенью омрачавший сердце, отступил и исчез.

Над головой светило солнце — древнее, желтоватое солнце, в благодатном сиянии которого купалась обширная холмистая равнина, похожая на сад. Неспешные ручьи мирно извивались среди зеленых лугов и рощ. Грэхем окинул взглядом горизонт, и от того, что он увидел, у него перехватило дыхание. Он повернулся к шлюзу и что-то крикнул в открытый люк.

— Что такое? Сейчас иду, — ответил Радди Сарл, штурман и астроном-любитель.

Он вышел, встал в люке, одной рукой заслоняясь от солнца, взглянул туда, куда указывал его товарищ, и тихо присвистнул. В том, что он не сказал ни слова, чувствовалось изумление и недоумение, но больше всего — благоговение. Благоговение, говорящее само за себя, когда слова отказываются служить, — и благоговейное молчание Сарла при виде города было намного красноречивее любых эпитетов — «великолепный», «могущественный», «возвышенный», «колоссальный». Сарл стоял и смотрел. Его взгляду открывалась невиданная высота, этаж за этажом, взмывающие до самых облаков, изящные линии и плавные кривые — плод кропотливого труда бессчетных поколений, стремившихся воплотить в этом городе свои дерзновенные мечты. Открылось его взгляду и то, что мечты пропали впустую: город стоял в развалинах и все еще продолжал разрушаться. Вот и все, что было видно, но Сарл мысленно спросил себя: что же случилось с людьми, построившими этот город? Что могло помешать стремлениям расы, которая сумела возвести подобные сооружения? Война? Голод? Мор? Потоп? Там, на Земле, — его пронизала боль при мысли, что Земли ему больше не видать, — там платили неизбежную дань этим четырем демонам, которые разрушили все построенное людьми. Война? Голод? Мор? Потоп? Варварские демоны варварской цивилизации!

Но здесь, на этой неведомой планете, какая-то могущественная раса поднялась над уровнем варварства. Доказательства этого были неопровержимы. Раса, построившая такой город, не могла вести войны, ей не могли угрожать ни болезнь, ни потоп. Что же случилось?

— Может быть, где-то здесь есть люди, которые нам помогут, — подумал вслух Грэхем.

Сарл усилием воли заставил себя вернуться в настоящее.

— Да… да, может быть, люди еще есть. Когда-то они были, без сомнения. Но… кто знает, как давно жители ушли из этого города? Десять тысяч, сто тысяч, миллион лет назад? Город построен как будто навечно, но вечность — это так долго…