Александр Ранецкий - Мятеж воина
Лестри Йат, вахтенный пилот 12835 патрульного линкора "Разящий", испытывал легкое презрение к ученым. С одной стороны, конечно, они придумали все, что было вокруг: технику, связь, оружие, сам космолет-Астро, почти разумный и стопроцентно надежный. Но, с другой стороны, ни один из "яйце-головых" так до сих пор и не сумел толком объяснить, что же такое это подпространство, через которое ежедневно, ежечасно проходили звездные корабли. А Йат знал ответ точно Абсолютная, единственная в своем роде пустота. Даже в вакууме космоса есть "что-то": частицы, пыль, мелкие обломки – и звезды, солнца,планеты. А в подпространстве нет НИЧЕГО. И не может быть.
Но наблюдать эту пустоту, скользить сквозь нее, став одним целым с кораблем, было сродни наркотику. Продолжая удерживать заданный курс и скорость, Лестри Йат широко раскрыл глаза-датчики, поры-сенсоры в завораживающую, засасывающую черноту, хоть и знал, что ничего не уловит. Все, кто уходит из реального космоса, как бы на время исключают себя из бытия. В подпространстве звездолет – и человек – глухи, слепы и немы.
Но внезапно Йат-корабль почувствовал приближение опасности. НЕЧТО надвигалось на него из бездны за бортом, налетало со страшной скоростью. Пилот дернулся, напрягся, чтобы избежать губительной встречи (линкор при этом развернуло и занесло, везде посыпались незакрепленные предметы); нечто, больше всего похожее на необъятный сгусток мрака с щупальцами, обвило бока-борта, приникло, присосалось, вклинилось во все нейросистемы корабля, вступая с ними в резонанс и подавляя все человеческие биоизлучения. Лестри Йат закричал (внутри Астро отозвались многоголосые сирены), не в силах больше сделать ровным счетом ничего для своей защиты. Мгновение спустя пилот "Разящего" был стерт из мира мыслящих существ – как остальные вахтенные, как все на борту, чей мозг в момент атаки был по обязанности или случайно включен в сети и системы корабля.
Инзер Ал-Ниар находился в рубке, в двух шагах от пилотской выгородки, когда его, как бичом, хлестнул раздавшийся оттуда вскрик и повторивший его вой сирены. Вахтенный пилот – Ал-Ниар не мог узнать его, лицо пилота было закрыто нейрошлемом и дыхательной маской – забился в судорогах, а потом обмяк и замер. Мгновенный взгляд на приборы, доклад дежурного офицера – и субфлагман понял, что то же самое происходит сейчас во всех отсеках линкора. Надежнейшие, сто раз проверенные нейроприводы Астро вдруг взбесились и враз стерли рассудок всех до единого операторов корабля.
Неудачливого пилота выдернули из метаморф-кресла, его место занял любимец Ал-Ниара Кан; но едва контакты шлема коснулись висков лейтенанта, как он издал тот же придушенный вскрик.
– Эта тварь там, снаружи!… Живая… огромное полотнище… присосалась к кораблю… какие-то колебания… излучает… Помогите!
Это было последнее осмысленное слово лейтенанта. С уголка его приоткрывшегося рта потянулась тонкая ниточка слюны, кресло пилота-оператора во второй раз перешло в режим реанимационной установки.
– Сканеры! – бешено крикнул субфлагман Ал-Ниар.
– Бессмыслица, мой субфлагман… – доложил перепуганный вахтенный. Биоактивность нулевая, но датчики нейроволн будто сошли с ума! Мы словно… попали внутрь какого-то мозга…
– Премьер-лейтенант, что с вами?!
– Не знаю, мой субфлагман… – Вахтенный качался, едва удерживаясь на ногах. Стерео показывало безжизненные тела командиров истребительных эскадрилий, с которыми перед тревогой разговаривал Ал-Ниар. Сам субфлагман тоже чувствовал себя так, будто в его черепе, как в котле, варили суп из его собственных мозгов.
– Силовые установки и ходовую – под контроль командира! – прохрипел приказ Ал-Ниар. Не было времени разбираться, уцелел ли кто-нибудь в нужных ему отсеках, пусть все делает безотказная автоматика. – Командую: всю наличную энергию – на силовые щиты! Всю энергию… на щиты… разом…
Старый астролетчик, Ал-Ниар знал, что означает отобрать в подпространстве энергию у ходовой. Но другой возможности защититься от неизвестного врага не было.
Упав грудью на главный контрольный терминал и сползая по нему на пол, Ал-Ниар словно бы слышал, как натужно гудят генераторы щита, накапливая энергию… А потом вдруг будто полыхнуло планетарное орудие. Силовые щиты тоже могли быть своего рода вооружением, следовало только знать, как им правильно воспользоваться.
НЕЧТО снаружи издало дикий вопль и распалось на составные. Ал-Ниар мог быть уверен в этом – боль твари пробилась даже сквозь щиты и поразила субфлагмана в самое сердце. "Я убил тебя, погань… – удовлетворенно подумал Ал-Ниар. – Я тебя убил… хоть и ты меня тоже".
А потом сквозь подступающую смертную тьму вспомнил, что, возможно, он последний на "Разящем" остался в сознании, что с его гибелью некому будет вывести линкор в реальный космос и предупредить имперские базы о том, какая опасность подстерегала в подпространстве его корабль – и, пожалуй, многие другие тоже.
– Ладно, железяка… – почти беззвучно пробормотал он, – можно считать, что я делаю тебя своим преемником. Инзер Дорм ан: код ноль, устройство системы "Морт". Командуй тут без меня… если еще осталось чем.
Гал Юргель, старший медтехник первого класса, покосился на стоящую у выхода из отсека боевую машину с ее солидным арсеналом и, насвистывая под нос песенку, выдвинул из нижней части вороненого контейнера все приборы и материалы для ежедневной профилактики его "спящего" обитателя. Мысли Юргеля были заняты девицей-соседкой. Красотка эта оператор Ладова, рассказать кому, не поверят, что они были заперты в одном отсеке и до сих пор не пообщались теснее… Представить в лицах сцену "тесного общения" Юргель не успел. Линкор содрогнулся, как настигнутое выстрелом животное. Техника метнуло к двери его псевдокаюты, он услышал, как трещат кости, и закричал – но не от боли, а от ужаса. Многотонную махину робота-охранника опрокинуло и тоже бросило через весь отсек. Катясь кубарем, боевая машина ухватилась было за драгоценный вороненый контейнер, стронула его с места, порвав почти все линии связи, изогнула и распорола одну из стенок – из разреза тут же начал пузырями выдавливаться синеватый гель. С плеча боевой башни сорвало главный калибр, змеи разрядов потекли из обломанных контактов, дезориентированная машина попыталась дать залп, и все взорвалось Обе псевдокаюты превратились в груду обломков, робот с пораженными управляющими центрами еще несколько раз дернулся, разбросал в стороны массивные конечности, став похожим на раздавленного паука, и затих. Гал Юргель умер гораздо раньше – манипулятор агонизирующей машины оторвал ему голову.