Дэвид Вебер - Шторм из тени

– Хорошо, – Медуза откинулась на спинку стула, и Мишель сильно подозревала, что баронесса только что сняла обувь под столом. – Я рада, что все закончилось. На сегодняшний вечер, по крайней мере.

– Как и все мы, – согласился Альквезар, оценивающе покачивая свой бокал под носом.

– Кроме меня, – объявил Крицманн. Он и Ван Дорт, в отличие от любого другого в кабинете, нянчили запотевшие кружки пива вместо какого-нибудь изнеженного напитка, вроде коньяка. – Я люблю такие вечера, как сегодня.

– Да, но это потому, что Вы очень уж любите наступать на больную мозоль таким людям, как Самиха Лабабиби, дразня своим недозрелым безграмотным варварским актом, – серьезно произнес Альквезар

– Чушь! Мы с Самихой просто отлично уживаемся в эти дни, – парировал Крицманн. – Теперь, когда есть несколько других членов политического истеблишмента…

Он позволил своему голосу прозвучать вызывающе, и Ван Дорт фыркнул. Затем он посмотрел через Крицманна на Мишель.

– Генри получает определенное извращенное удовольствие, раздражая нас, олигархов, миледи, – сказал он. – Даже тех, про кого он неохотно готов признать, что они находятся на стороне ангелов. Вот почему он получил военное министерство, где он не будет иметь слишком много контактов с политиками.

– Хотелось бы…, – пробормотал Крицманн. Затем усмехнулся. – Мы с Самихой на самом деле делаем успехи, – сказал он серьезно. – Она не настолько плоха, знаете ли. Я должен признать, что был немного удивлен, когда она подала в отставку с поста президента системы Шпиндель, чтобы принять Казначейство. Казалось бы, очень большой шаг вниз по лестнице престижа. Но, кажется, она очень подходит для этой работы, и в отличие от некоторых других наших коллег действительно не против работать с трудягой с Дрездена.

– Да, – сказал Альквезар, глядя на него. – Знаю, что она еще в порядке. Это одна из причин, почему я попросил ее принять Казначейство. К сожалению, – обратился он к Мишель, – она вне пределов системы сегодня вечером, проводит своего рода местный экономический саммит на Рембрандте.

– Мне кажется, что присутствие всех Ваших министров на Шпинделе будет скорее исключением, чем правилом, по крайней мере в обозримом будущем, господин премьер-министр, – заключила Мишель.

– В этом, к сожалению, нет ничего, кроме правды, – согласился Альквезар.

– На самом деле, – сказала Медуза, – я думаю, что весь процесс создания нового правительства происходит гораздо более гладко и эффективно, чем большинство людей, участвующих в этой работе, понимают. У меня есть преимущество взгляда со стороны, которого нет у остальных, Иоахим. Поверьте мне, Вы справляетесь очень хорошо.

– Пока что, по крайней мере, – пробормотал ван Дорт.

– Все всегда может измениться, – спокойно признала Медуза. – Но в настоящий момент я четко ощущаю, что вы уже прошли большинство острых углов, и звездные системы Сектора демонстрируют замечательный градус взаимной терпимости и внутренней сплоченности. Не забывайте, как на самом деле мало общего было у этих систем – если отбросить астрографическое положение и степень угрозы от УПБ – до того, как родилась идея аннексии. Многие из нас помнят лучше, чем желали бы, как этот фактор влиял на дела, пока решался вопрос об присоединении. На самом деле, внутренних распрей было намного меньше, чем я вообще могла ожидать, особенно после гладиаторских боев в самом Собрании.

– Думаю, что благодарить за это следует солли, – кисло сказал Альквезар.

– Можно было бы…. если бы я вообще собирался их благодарить хоть за что-нибуль, – ответил Крицманн холодно, с язвительной горечью.

– Я думаю, в этом довольно много правды, Генри, – тихо сказал Ван Дорт. – То, что произошло на Монике, и то, что происходит на Монтане и Корнати, напомнил каждому, что УПБ все еще там. И большинство из них считают, что Вероччио и Хонгбо захотят сделать еще один выстрел по Скоплению.

– Неужели люди действительно думают, что это возможно, министр? – спросила Мишель.

– Бернардус, пожалуйста, миледи, – ответил он, а затем поморщился. – И в ответ на ваш вопрос, да, есть довольно много людей здесь, в Секторе, кто думает, что очень вероятно, что Вероччио может предпринять новую попытку.

– Даже после того, как он сильно обжёг пальцы в прошлый раз, …Бернардус?

– Я бы сказал, особенно после того, как обжег свои пальцы, – Ван Дорт лишь пожал плечами. – Прежде всего, пока мы не знаем, сможем ли хоть что-то предъявить на него по результатам расследования посла Корвизар на Монике. Я не имею ввиду, что уже и не надеюсь ничего нарыть; я только говорю, что мы пока не знаем, насколько серьезными будут обвинения. Во-вторых, он точно не из тех, кто легко прощает обиды. Даже предполагая, что ему удастся отвертеться от всех обвиненй без каких-либо официальных санкций, он был несомненно посрамлен перед единственными людьми, мнение которых его действительно заботит – его сотоварищами из Пограничной Безопасности. Я совершенно уверен, что его положение в иерархии УПБ серьезно пошатнулось после всего этого, и он будет искать шанс вернуть свой прежний статус и политическую поддержку. И это факт, как и то, что больше всего он будет стремиться отомстить, я думаю, что вы можете не сомневаться, что, если он видит возможность навредить нам, то схватится за это обеими руками.

– В его нынешнем положении, пусть закусит удила и почаще оглядывается на Мантикору, – пробормотала Мишель, – ничего лучшего, чем попытать скрыть свои потери ему просто не светит.

– Я бы не удивился, – покачал головой Ван Дорт. – После всего, это было самым умным поступком для него. После того, как его поймали с поличным, таскающего мед из банки, последнее, что ему сейчас нужно, – это залезть туда по локоть, на виду у всей галактики. Это очевидно для всех остальных, и хотелось бы надеяться, что это будет очевидно даже для него. Но, фактически, это возможно. Никогда не недооценивайте способность человеческой натуры игнорировать очевидное, когда эмоции застилают голос разума. Особенно, когда искомый индивид – невероятно туп и высокомерен, как Лоркан Веррочио. Он может своми мозгами – какими бы то они ни были и где бы то ни находились – додуматься, что, если бы он смог наложить свою лапу на Терминал Рыси, это бы восстановило бы его пошатнувшееся положение. В конце концов, если он сможет это провернуть после катастрофы на Монике, разве это не покажет его способность приспособться и преодолеть любую бедственную ситуацию? Фактически, я сильно подозреваю, что если бы не способность Хонгбо Цзюньяня удерживать его от выбрасывания денег на ветер, Веррочио, возможно, ответил бы на нападение Айварса на Монику, послав эскадру Пограничного Флота с приказами сделать все, чтобы 'восстановить суверенитет Моники'.