Олег Авраменко - Галактики, как песчинки

От неожиданности я чуть не подскочила в кресле и изумлённо воззрилась на него:

– Что?!

– А то! – невозмутимо ответил Олег. – Протри свои заспанные глаза, мой милый лейтенант-командор, и посмотри на наш курс.

Я последовала его совету, то есть протёрла глаза, и наконец удостоила своим вниманием тактический дисплей.

– Ах, чёрт! Будь я проклята! Это же вопиющее нарушение… – Я осеклась.

– Ну? – спросил меня он. – Нарушение чего? В отличие от тебя или Валько, я не военнослужащий. Я вообще несовершеннолетний. С меня взятки гладки.

– Что верно, то верно… А Валько знал о твоей затее?

– Я предложил ему свой план, но он сказал, чтобы я не смел даже думать об этом. Потом проверил состояние ходовой части и пошёл спать.

– Вот так и пошёл?

– Да.

– После того, как ты предложил лететь к Хэйне?

– Да.

Я представила себе эту сцену. «Не смей даже думать об этом, – говорит Валько. И сразу же за этим: – Так-с, что там у нас с двигателями и генератором?.. Похоже полный порядок. Тогда ладно, пойду-ка я спать…»

– Ну, ребята, вы даёте! – сокрушённо произнесла я. – Один нагло узурпирует командование кораблём, а другой откровенно закрывает на это глаза… И что прикажешь с тобой делать, Олег? Даже не знаю – то ли отлупить тебя, то ли расцеловать.

Он ослепительно улыбнулся мне:

– Можно и то и другое, дорогая. Только в порядке очерёдности – сначала побои, а лишь потом поцелуи.

Махнув рукой на все чёртовы правила, я соскочила с капитанского кресла и уселась на колени к Олегу. Из-за пультов это было не слишком удобно, зато чертовски приятно.

Нежно поцеловав его в губы, я сказала:

– С битьём, пожалуй, повременим. А насчёт остального… Знаешь, когда Валько проснётся, мы передадим ему вахту, а сами пойдём в мою каюту. Среди Аниных тряпок я нашла потрясную ночную рубашку. Тонкую-тонкую и совсем-совсем прозрачную. Думаю, она понравится тебе.

Олег крепко сжал меня в своих объятиях.

– А я думаю, мне больше понравится то, что будет видно сквозь эту рубашку.

Нас с Анн-Мари содержали в комфортабельной каюте, состоящей из двух жилых комнат – спальни и кабинета. Во всяком случае, мы считали, что это каюта космического корабля, все её характерные признаки были налицо. Хотя, конечно, мы могли находиться и в каком-нибудь подземном комплексе, кто знает. Но наиболее вероятным представлялся именно вариант с кораблём.

Быть узником чертовски неприятно, особенно, если не знаешь, кого представляют твои тюремщики. С момента нашего пленения мы не продвинулись ни на шаг в разрешении этого вопроса и только мучились всевозможными догадками.

К счастью, хоть за Рашель мне переживать не пришлось. Ещё в самом начале, когда мы с Анн-Мари лишь недавно очнулись после действия парализатора и только-только начали обсуждать случившееся с нами, в каюту ворвалась Аня Кореева, потрясая в воздухе пистолетом. Её бледное лицо, воспалённые глаза и мелкая дрожь в руках свидетельствовали о том, что она, как и мы, переживает постпарализационный синдром. Девушка была босая, в коротком цветастом халате, под которым, насколько я мог судить, отсутствовало какое-либо бельё.

– Ваша дочь, эта сучка… – слегка заплетающимся языком произнесла она, глядя на меня со злостью и злобой. – Я ещё доберусь до неё… Я ей такое устрою…

Очевидно, Аня явилась к нам, дабы ввиду недосягаемости Рашели отыграться на мне, но от очередной дозы парализатора меня спас вовремя поспевший Боря Компактов. Отобрав у неё оружие, он схватил Аню за шиворот и буквально поволок её к выходу.

– Да уймись ты! – приговаривал он. – Вы с Сашей сами сваляли дурака, нечего искать виноватых. И не брыкайся – а то и от меня получишь, если тебе ещё мало…

Мы с Анн-Мари даже не пытались воспользоваться ситуацией, чтобы напасть на Борю и Аню. Во-первых, мы пребывали не в лучшей физической форме, а во-вторых, это всё равно было бесполезно – охранная система корабля вмиг бы подстрелила нас из парализаторов.

А из этого инцидента сам собой напрашивался вывод, что Рашели повезло куда больше, чем нам, и она сумела ускользнуть, примерно разделавшись с Аней Кореевой и Сашей Киселёвым.

– Молодец, девочка! – сказала Анн-Мари. – Хоть за неё мы можем быть спокойны. Теперь этим ребятам не удастся свалить вину за наше исчезновение на альвов.

– Интересно, – задумчиво произнёс я, – был ли при этом Олег? А если был, то на чью сторону встал?

Анн-Мари хмыкнула:

– По-моему, вопрос риторический. Ясно, на чью. Никакая дружба, даже самая преданная, не может соперничать с любовью…

Как оказалось, Аня с Борей были первыми и последними нашими посетителями. Больше никто проведывать нас не заходил, даже чтобы приносить еду, поэтому мы завтракали, обедали и ужинали продуктами из пищевого автомата.

Компьютерный терминал в каюте был предусмотрительно деактивирован, однако наши тюремщики оказались достаточно любезными и не отрезали нас полностью от внешнего мира, позволив нам следить за событиями на планете по передачам государственных телеканалов. Весь следующий день после нашего пленения эти передачи не отличались разнообразием – с самого утра повсюду транслировался какой-то балет. На первых порах мы, поглощённые своими неприятностями, не придавали этому особого значения и только ближе к вечеру, убедившись, что все без исключения каналы передают одно и то же, заподозрили неладное, но не могли понять, что происходит. А в девять часов, когда балетная вакханалия закончилась и вышли долгожданные выпуски новостей, сразу всё прояснилось – таинственные силы, стоявшие за Вейдером и его ребятами, перешли в решительное наступление.

А уже во вторник состоялись помпезные траурные церемонии по погибшему государю, кульминацией которых явилась экуменическая заупокойная служба, отправленная совместно главным муфтием и патриархом. На всех этих церемониях присутствовала Эстер – и не просто присутствовала, а стояла по левую руку от нового царя Новороссии Павла VIII, где по строгим правилам придворного этикета могла стоять только жена, мать или невеста.

– Чёрт возьми! – сказал я. – Павел действительно намерен жениться на ней.

– Ага, – кивнула Анн-Мари. – И объявил о своём намерении вполне определённо и недвусмысленно.

– Значит, поэтому Эстер разрешили остаться. А я-то думал, что её вместе с другими отзовут сразу после нашего исчезновения.

– Может, и отозвали, но она отказалась.

– То есть, не подчинилась приказу?