Кен Като - Звездные самураи

«Дело в том, что каньские корабли летают по очень низким орбитам, чтобы выжать из своих орудий как можно больше, — сказал он. — Они скользят по поверхности термосферы примерно по девяти разным орбитам, каждая из которых рано или поздно проходит над нами. Затем, согласно законам орбитальной динамики каждые несколько часов они сходятся приблизительно в одном месте и одновременно начинают стрелять, причиняя нам колоссальный ущерб. Но благодаря этому… — он похлопал ладонью по усовершенствованному орудию Далгрена, — мы направляем поток мюонов сюда, их детекторы начинают сходить с ума и — пссст! — они отваливают на более безопасную орбиту. Таким образом на некоторое время они от нас отстанут, до тех пор пока не поймут в чем дело.

Потом он взял с них слово ни в коем случае не направлять раскаленных стволов орудий на один из кораблей вращающихся на орбите вместе с каньскими.

При воспоминании об этом думая о тех колоссальных долгах в которых он оказался, сердце у него упало Он настроил свой макро и направил его в зенит. Но, как говорят, подумал он, слезами горю не поможешь. Все решают деньги. Плевать на Ю Сюйеня и Гу Цуна, а заодно и на ростовщиков на Сеуле, которые совершенно разорили меня. Я всегда могу начать новую карьеру! Ведь остается еще Ким Вон Чун. Пират и в наши дни человек еще более опасный чем когда-либо — я теперь в законе, а он нет, но он мне кое-чем обязан. Я еще давным-давно предупредил его, чтобы он не вставал мне поперек дороги. После того как я разобрался с шестью его пиратскими посудинами, я дал ему уйти от меня на седьмой. Надеюсь он помнит добро.

Кроме того, я могу объединиться с братьями Соломонами. Мы можем отправиться в Зону и возможно разойтись с Кимом пятьдесят на пятьдесят… Впрочем нет, ты уже слишком стар чтобы захватывать каньские транспорты и это уже будет похоже на настоящую капитуляцию.

Новости, которые он узнал прошлым вечером здорово приободрили его. Местный крестьянин с одной из многочисленных рисовых ферм принудительного труда, человек у которого имелись родственники где-то южнее отсюда по меридиану, пришел к Барбу Истману со сбивчивой историей. А Истман тут же привел его к Эллису.

На лице Истмана было выражение жалости и печали. Не верить крестьянину оснований не было, поскольку он принес с собой кольцо. Массивное кольцо с орлом и эмблемой Стрейкера со звездами и волнами. Он поклялся, что перстень был снят с пальца гайдзина — американца, погибшего при неудачной посадке с небес.

От этой новости Эллису едва не стало плохо и его чуть не стошнило. В проклятом перстне все-таки было слишком много пси. И оно проявляло себя в самые неподходящие моменты.

В первый раз ему пришлось поверить в гибель сына. Он почувствовал что сейчас самое время отослать Истмана, чтобы тот стал свидетелем того, как он потеряет лицо, но вместо этого он подошел к письменному столу, чтобы выписать кредитное обязательство крестьянину.

— Вот, с этим можешь пойти и в любом еще работающем магазине взять все что захочешь.

Затем что-то заставило его еще раз взглянуть на узкоглазого человека, который взял протянутую ему бумажку и он вызвал своего слугу, чтобы тот расспросил его поподробнее на родном языке.

— Как называется деревня?

— Святое место далеко на юге… я не понимаю как он ее называет — оно означает поле или равнину где растут каштаны.

— Он пришел из самой деревни?

— Нет, Эллис-сан.

— Тогда как он получил перстень?

— От подруги двоюродной сестры жены брата, родственник которой увидел его.

— А мертвый американец был один?

— О, нет, сэр!

— А кто еще с ним был?

— Там еще был призрак мертвого даймё, который восстал из священной рощи и дракон с пятьюдесятью головами и зубами с которых капала кровь, сплошь покрытый железной чешуей…

Слуга поднял руку и отвесил крестьянину излишне сильную пощечину.

— Говори правду, ты деревенский врун!

Парень уперся лбом в пол и взмолился:

— Клянусь, господин, это правда!

— Что он там говорит?

— Клянется что это правда, но он лжет, Эллис-сан. Знаю я их брата. Разная чепуха насчет стоглавых монстров из священной рощи.

— Нюёку-сан, пусть продолжает рассказывать.

В конце концов они выслушали всю историю до конца.

— Он говорит, что в небе появился огненный столп, а затем появились призрак даймё и его жены и два белых человека, которые состояли на службе империи, но потом один — тот что был с медными волосами — умер, а другой нет. И еще что-то насчет пятидесяти конных самураев.

— А тот гайдзин, что умер? — спросил Эллис. — Какого у него цвета были волосы. Железного? Медного? Или латунного?

— Латунного, господин.

— А тот, что не умер. Какого цвета были волосы у него?

— Вот это-то и есть самое странное, сентё-сан. У того были нормальные человеческие волосы.

Эллис щелкнул пальцами. Хотя история была изменена до неузнаваемости и изобиловала присущими доверчивым и любящим все приукрасить крестьянам преувеличениями, суть заключалась в том, что темноволосый человек уцелел после крушения во время бури. Темноволосый, поскольку волосы Дэниела Куинна были светлые, почти соломенные, а эта деталь в рассказе присутствовала определенно!

— Никому об этом ни слова! — сразу предупредил он Истмана. Ни звука. Обещаешь?

— Конечно обещаю, мистер Стрейкер. Буду нем как рыба. А как же насчет миз Хавкен? Я…

— Обещание касается и ее тоже… поклянись!

— Клянусь.

— Вот и отлично, — сказал он вытаскивая макро. — Хайден жив, звезды выжги его воровские глаза! И Синго-сан тоже. И как раз тогда когда я уже начинал подумывать, что они все-таки наверное погибли. Ах, Хайден, ничего не может быть приятнее известия о том что ты жив, но как же обстоит дело с амигдалой? И попадет ли она в конце концов к даймё? Нам с этим нужно быть очень и очень осторожными. И делать все тихо-тихо.

А как же быть с тобой? подумал он, прищурившись разглядывая силуэт «Шанса». Теперь когда в куполе появилось отверстие воздух остывал очень быстро. Солнце только что взошло и сверкало в оранжевом небе ослепительной белизной сквозь затуманенную поверхность купола — самое лучшее время для раздумий и составления планов. Он направил макро в другую сторону и щелкнул выключателем.

Его корабль болтался над головой, передавая теперь презренные каньские опознавательные сигналы, дурацкую смесь каких-то писков и визгов, а на борту его теперь торчала каньская команда, наложившая руки на бесценные европанские товары… Он настроил макро на максимальное разрешение. Изображение корабля из-за большого расстояния до него было слегка размытым и мерцало, но тем не менее он долго не мог оторвать от него взгляда. Каким-то образом он перестал быть его гордостью, кораблем за обладание которым он боролся всю жизнь. На какое-то мгновение ему стало страшно, что он окончательно лишился его и все, что он в него вложил тоже.