Чарльз Стросс - Железный рассвет

— Проверка. — Он вздохнул. — Корабль линий «ВайтСтар»?

— Да. Это хорошо или плохо?

— Накладно, очень накладно. Надеюсь, у твоих ребят найдется что-нибудь в загашнике, чтобы предложить капитану, или он не будет слишком заинтересован тратить время попусту на кого-то вроде меня.

— Не он — она. Капитан Назма Хусейн. И она не должна тявкать слишком громко. Почему, ты думаешь, Джордж включил тебя в платежную ведомость? Ей не нужно знать, что ты внесен в список как неоплачиваемый интерн; просто вытащишь свой диппаспорт, помашешь им перед ее носом и будешь действовать вежливо, но твердо. Раскопаешь любое дерьмо, передашь его Джорджу. — Рашель усмехнулась. — Это насчет надбавки.

— Ты, должно быть, беспокоишься, не так ли?

— Еще бы.

— Ладно. — Мартин придвинулся, и Рашель обхватила его обеими руками. Он нагнулся поцеловать ее в лоб. — Позволь надеяться, что ты пригвоздишь это, так как нам скоро нужно домой.

— Уверена, отправимся. — Она обняла его крепче. — Я не собираюсь рисковать, Мартин. Хочу прожить довольно долго, чтобы видеть рождение нашего ребенка.

Три дня бешеной подготовки пролетели как скоростной поток по сточному желобу.

— Четыре часа тому назад? Когда первые пассажиры попадут в терминал? Хорошо. Спасибо. Буду готова. — Рашель захлопнула крышку телефона и попыталась унять свой скачущий пульс. — Начинается, — крикнула она через открытую дверь.

— Подойдите сюда. Даю последний прогон.

Рашель прошла по ковру ручной выделки и остановилась в дверном проеме.

— В какой манере разговаривают с иностранным послом? — спросила она, стараясь держать ноги чуть расставленными — на манер Элспет.

Транх ждал в спальне посла вместе с Гейл и взволнованной Джейн, все еще занятой установкой мобильного коммуникационного переключателя на столе Морроу. Как и Рашель, Гейл была одета для официального дипломатического приема: в темном жакете и платье канцелярии прелата, но, в отличие от Рашели, со своим лицом.

Транх сосредоточенно осмотрел ее.

— Волосы, — указал он.

— Дайте посмотрю. — Гейл подошла к Рашели, держа щетку как пистолет. — Нет, по-моему, все в порядке. — Она вытянула руку поправить выбившуюся прядь. — Как она ощущается?

Рашель скривилась.

— Как натянутая резиновая маска, а как еще?

— Пока можете ее носить комфортно? Не соскальзывает?

— Нет. Мембранные компрессоры, кажется, в порядке.

Многослойный грим пронизывали осмотические компрессоры, способные отводить пот и выделять его через специальные, якобы естественные поры.

— Прочие материалы?

— В норме. — Рашель медленно сделала поворот. — Не получается легко развернуться. Бронежилет тоже потеет.

— Ваш пистолет выпирает. Лучше, если одежда спадает свободно.

Рашель поправила оружие.

— Теперь, на мой взгляд, порядок. Проводной тест. Никаких проводов, конечно. Только сложный комплекс соединений умных коммуникаторов военной разработки, связывающих вместе группу засады.

— Проверка, проверка. — Транх поднял руку. — Все в норме. Слышно меня? — Мигнула лампа, и Транх поспешно подтолкнул ползунок. — Так лучше?

Рашель кивнула. В облегающей маске и чужой одежде поверх защитного каркаса на теле, пытающаяся скрыть пистолет, Рашель чувствовала себя как угодно, только не лучше. По крайней мере хоть Мартин не видел эту картину, он направлялся на разведку на лайнер, находящийся на геосинхронной орбите.

— Гейл, напомните мне боевой порядок.

— Порядок… о. — Она прочистила горло. — Готовность — 17:30. Двери открыты — 18:00. Мы ожидаем помощника министра культуры Ивана Гашека, дюжину или около того культурных атташе, представителей послов, шестнадцать различных бизнес-сановников, включая шестерых, обеспокоенных разрешением судебных репарационных процессов, троих с Септагона, озабоченных торговым будущим в свете возможного будущего дефицита дрезденцев в торговле с ними, и шесть экспортных агентов почивших московских фирм. А также полковника Гхова из Министерства образования, профессора Франка из Министерства внутреннего просвещения, примадонну Рону Гейс, которая, видимо, споет для нас, журналистов немерено — четверо в действительности — и несколько дюжин иммигрантов, проживающих здесь или пролетающих мимо, кто получил приглашение. Плюс обслуга, квартет музыкантов, восемь танцоров, трое конферансье, одиннадцать официантов, студенты из группы по культурному обмену, видеобригада документалистов по съемке хроник о судьбе наций после гибели их планет и куропатка на груше. Я дважды проверила список вместе с Приткиным и послом, у вас чистое поле — никаких старых знакомых согласно вашему служебному формуляру.

— Великолепно. — Рашель поморщилась. — Горизонт свободен пять часов. У кого-нибудь есть для меня пилюли крысиной печени?

Гейл вытащила упаковку таблеток и помахала ею, чуть улыбаясь.

— У меня.

Рашель заглотила первую таблетку, примиряясь с вечерней трезвостью.

— Туалет?

— В холле, дверь под основной лестницей слева. Кабинки все на связи, конечно.

— Охрана?

— Двое спереди, двое сзади и по двое на каждой лестничной площадке. Они проинструктированы. Пароль…

— Я его получила — «призраки». «Псы» — для незваных гостей.

— Верно. — Транх встал. — Довольна?

— Так… — Рашель чуть задумалась… — как и любой другой на моем месте. Как Элспет с этим справляется?

— Можно ей позвонить, если есть желание.

— Не думаю.

Рашель окинула все мысленным взором. Скука безопасного дома на другой стороне города. Посол Морроу, окруженная королевским эскортом тайной полиции, пытается расслабиться в компании с Джорджем Чо и помощниками из Министерства иностранных дел и секретарем как-там-его-зовут.

Нарастающее напряжение присутствовало в дипкорпусе Земли, играющим мускулами в неразберихе: Земля оказалась стороной, потенциально втянутой в конфликт, благодаря выбору убийцей транспорта. Единственное, почему дрезденские «невидимки» не занимались этим, была, вероятно, реакция московского дипкорпуса, если они пропустят мяч. Боязнь: Что если они правы? Неопределенность: А что, если нет? И паранойя: И что если за всем этим стоят люди с Земли? Этого хватало для изжоги у Рашели — не самое хорошее начало долгого и напряженного вечера.

Она на время сосредоточилась на своих имлантатах. Дрезденские власти имели предубеждение против персонального увеличения и беспорядочного использования умного материала: способности Рашель оседлать свой таламус, ускорить рефлексы и видеть в темноте могли потребовать отключить, приспустить, как управляемый дирижабль, если о них станет известно. Но не должны, нет, пока кто-то не объявится и не попытается ее убить. У этого события очень высокая вероятность, и теперь его ограничивали восемьдесят часов от прибытия «Романова» до его очистки от бобового стебля орбитального дока для отлета.