Наталья Игнатова - Бастард фон Нарбэ

Отец Александр молча кивнул. Церцетарии будут помогать. Он сам, и весь монастырь — будут молиться. Бог не оставит Лукаса, может быть, Он не оставит и Марта.

— Я домой, — сказал Март. — С ними трудно, знаешь. Надо поесть и выспаться.

Еще бы не трудно. За сегодняшний день побывали в трех румах, встретились с двумя сенешалями и одним бароном. И каждого нужно было убедить в том, что Лукас не опасен, и каждого оставить в убеждении, что он чудовищно опасная штука. Да еще и проделать это так, чтоб избежать личных вопросов, типа, «Скорда-амо, а правду ли говорят, что вы вмешались в бой в Клетке?» Март — молодец. Но неудивительно, что он устал. Андре тоже устал бы, будь он человеком.

— Дома ты не поешь. И не выспишься. Опять будешь няньку изображать.

— Если я не ложусь спать по команде отбой, Лукас меня нокаутирует, — мрачно сообщил Март. — Не знаю, что он сделает, если я не буду нормально питаться. Пристрелит, наверное. Так что еще неизвестно, кто там нянька.

— Заедем ко мне, а потом я тебя отвезу.

— Андре, я сам себя отвезу гораздо быстрее.

— Взломаешь очередное такси?

— Я оплачиваю ремонт автопилотов.

— Ты просто не хочешь со мной пообедать.

— Я просто… — Март сдался. — Ладно. Я никак не могу понять, что тебе от нас нужно. Зачем ты нам помогаешь? Ты же работорговец, почти враг. Почти преступник.

— Ты знаешь расценки? — Ухмыльнулся Андре, с поклоном приглашая Марта занять водительское место. — Лукас тебе не сказал? Информация за информацию, я отвечаю на вопрос — ты отвечаешь на вопрос. Только так.

Он замолчал, когда машина нырнула в «подвал». Март, как, наверное, и его драгоценный наставник, совершал прыжок моментально, едва-едва отойдя на предписанное правилами расстояние от планеты, и уходил так глубоко, как только мог себе позволить в присутствии мирянина.

В такие моменты священников лучше не отвлекать разговорами.

Через несколько минут машина вынырнула в Рое, в прямой видимости от «Идеальной хозяйки».

— Помогаю я не вам, — сказал Андре. — Помогаю я — тебе. Что ж поделать, если ты считаешь, что проблемы Аристо — это твои проблемы? А что мне нужно, ты и сам знаешь. И нечего краснеть, — он полюбовался тем, как после этих слов лицо Марта немедленно залил румянец, — я хочу, чтоб ты мне начал хоть чуточку доверять. Для начала. Кстати, вы с Аристо что, действительно — ни разу?

Ох. Аккуратней надо время выбирать. Март, пилот, конечно, классный, но, учитывая чисто рыцарскую манеру до последнего не гасить скорость, вопрос оказался слишком личным, чтоб задавать его во время посадки.

Сели, однако. Даже почти мягко.

— Ты сдурел, что ли?! — вызверился Март. — Ты что несешь?!

Надо же, как разозлился. Даже забыл, что с мирянами надо быть терпеливым и вежливым.

— Извини, если обидел, — Андре завесил глаза челкой, — я просто спросил. Ты весь такой влюбленный, Лукас — весь такой эмпат. Не вижу причин, почему — нет?

— Во-первых, в ордене это не принято.

— Да-а?

— Будешь глумиться — разобью твою машину. Да. Не принято. Слишком много было бы проблем. Во-вторых, у Лукаса есть возлюбленная. Кстати, я тоже предпочитаю женщин.

— Это «кстати» очень некстати. Машину жалко. Буду вежлив и почтителен. Иди в дом, я скоро.

Очередная партия рабов отправилась в Империю еще три дня назад. Система жизнеобеспечения старательно имитирует снабжение водой и воздухом полутора десятков человек, но в доме лишь двое надзирателей и врач.

Дел немного. Только почту проверить. Пролистать, почти не читая, деловую корреспонденцию — ничего, стоящего внимания, ничего, требующего немедленного ответа. Что еще? Ага, дополнительные распоряжения по делу Аристо. Очень хорошо. Не придется импровизировать.

Андре открыл письмо. Ответ из ордена Всевидящих Очей на донос от такого-то числа такого-то месяца… текст доноса в теле письма: церцетарии не беспокоятся о безопасности переписки, когда пишут главе дома дю Гарвей. А глава, пересылая ответ в Баронства, уверен в безопасности шифровальных систем. Правильно уверен. Тем более что церцетарии ничего особенного и не написали, так, вежливо отмахнулись, мол, знаем мы и об отце Лукасе фон Нарбэ, и об отце Марте Плиекти, спасибо за беспокойство, надеемся и впредь на плодотворное сотрудничество.

Чего и следовало ожидать.

Эту часть Андре пробежал глазами, не дав себе задуматься. Приказ оказать Аристо всю возможную поддержку удивил, но оказался к месту. Андре так и так собирался помочь, угадал, значит. Насчет чего не угадал, так насчет того, что Аристо в Вольных Баронствах не по приказу церкви. Переоценил здравомыслие святош. А они, извольте убедиться, готовы рисковать живой легендой, ради… чего? Ради лабораторий Чедаша? Церковь заинтересовалась методиками повышения псионических способностей? Созданием гомункулов? Церковь хочет научиться делать сверхчеловеков?

С них станется. Но все равно, это бред какой-то. Почему Аристо? Из него никудышный инфильтратор. Даже с учетом Марта. Есть еще непонятная величина — Нортон. Мм… нет. В любом случае, это задание не для бойца. Там, где за несколько лет не нашел лазейки один из дю Гарвеев, ничего не сможет и фон Нарбэ. Они вообще годятся только на то, чтоб стены ломать.

А теперь, гордый потомок дома дю Гарвей, вспомни о том, что этот фон Нарбэ уже сделал подкоп под стену, защищающую Чедаша, и даже заложил туда взрывное устройство. Вспомнил? Делай выводы.

Андре тихо ругнулся и пролистнул письмо дальше.

К комментариям.

Прочел. Перечитал. Удалил письмо.

Отвернулся от экрана, но текст — черные буквы, белый фон, — виделся по-прежнему отчетливо.

«Семья Плиекти арестована».

Аристократ может любить. Ни одна спецификация не лишает эмоций. Даже фон Нарбэ, хоть и безнадежно выморожены, все равно способны чувствовать.

Только они этой способностью не пользуются.

Хватает ума.

А у дю Гарвеев — у одного дю Гарвея — не хватило. Надо же, какая досада.

В небольшой столовой, тесноватой, уютной, не предназначенной для гостей, было полутемно. Это помогало держаться с обычной легкостью, помогало отпускать обычные шутки, и улыбаться, улыбаться — в ответ на смущение, в ответ на улыбку, в ответ на гнев. Следить нужно было только за голосом. Март не слишком разбирается в мимике, и совсем не умеет чувствовать эмоции.

Что делать?

Выход… есть. Потребовать семью Марта себе в собственность. Сразу их, конечно, не отдадут. Сначала допросят — допросили, пока шло письмо — потом будут судить, приговорят… Плиекти-старшего осудят на смерть. Остальных продадут в рабство. Забирать нужно всех, значит надо прямо сейчас требовать для Петера Плиекти замены казни лишением человеческого статуса. Он станет вещью, а вещь казнить нельзя.