Тимоти Мэдден - Запредельник

— Шейла? — переспросил Маккензи. — А она-то к этому какое имеет отношение?

— Она сообщила мне, что не осуществит более никаких космических прыжков, пока я не выполню ее требования в вашу пользу, — ответил Сирус.

— Что она сказала? — воскликнул Маккензи. Даже видавший виды О-Скар, казалось, был поражен.

— О, да. Не верьте никому, кто вам скажет, что космический прыжок невозможно повторить. Когда сегодня утром я беседовал с Шейлой, она заверила меня, что в любой момент может повторить его. Более того, она даже может перевести необходимую энергию любой другой системе управления. Тем не менее она была абсолютно серьезной в том, что касается ее потребности в спутнике с более мощными резервами энергии для более точного представления конечной цели перемещения. Совершенно очевидно, что вы со Светлой не подходите для этих целей.

Сирус откинулся на спинку стула и взглянул на Маккензи.

— С ее стороны это очень умно. Пока что никто, кроме нас с доктором Фронто, не знает, что ваш прыжок был случайностью. У нас уйдет несколько недель, быть может месяцев, чтобы отработать технику, прежде чем информация об этом просочится. — Сирус невесело усмехнулся. Он явно чувствовал себя побежденным.

Эти махинации Шейлы обеспокоили Маккензи. В пылу своих отношений со Светлой он позабыл о ней снова. Но сейчас он был почти уверен, что она собиралась каким-то образом отплатить ему. «Почему я уделял ей так мало времени?» — упрекнул он сам себя. Он посмотрел на Сируса и спросил:

— Какие ее просьбы вы обещали выполнить, сэр?

— О, это был довольно недвусмысленный список. Во-первых, чтобы ее не списывали, пока вы живы. Во-вторых, чтобы она по-прежнему оставалась с вами, независимо от того, насколько далеко зайдут исследования с космическим прыжком. В-третьих, чтобы я предоставил вам пост в моем правительстве, отвечавший бы вашему таланту. И в-четвертых, чтобы я разрешил вам, и только вам одному, решать дальнейшую судьбу лейтенанта Стоковик. На мой взгляд, это было очень великодушно.

— Понятно, — пробормотал Маккензи.

— Таким образом, Ян, в одна тысячу четыреста часов вы становитесь Военным Губернатором Красного Утеса, но с одним условием. Я оставляю здесь О-Скара, чтобы он помогал вам. У вас неограниченная власть в принятии всех решений, касающихся Красного Утеса, но вы не можете выгнать или уволить О-Скара без моего разрешения. Это понятно?

Маккензи посмотрел на Сируса и кивнул.

— Хорошо! Лично я считаю, что вы отлично сработаетесь.

Маккензи бросил взгляд на либонийца. О-Скар ухмыльнулся ему в ответ и пожал плечами.

— Сэр, что из нашей беседы известно Светле?

Сирус облизнул губы:

— Она знает, что вы назначены Губернатором Красного Утеса и что вы будете решать ее будущее. Это все.

Мрачность Маккензи только усилилась. Он скорбно переводил взгляд с Сируса на О-Скара и назад. Они смотрели на него с дружеской озабоченностью. Но на самом деле он боялся, что его назначение на такой пост могло повлиять на нежную симпатию, которую они со Светлой испытывали друг к другу.

— Совершенно очевидно, что поток поздравлений не прекращается. И я присоединяюсь к ним. За нового Военного Губернатора Красного Утеса! — поднимая бокал и делая глоток секта, провозгласила Светла.

Маккензи также пригубил свой бокал, но принужденная формальность, с которой она произнесла этот тост, встревожила его.

— Давайте присядем, — предложила она. Светла направилась через библиотеку к небольшой кушетке и устроилась на ней, поджав под себя ноги, чтобы хоть как-то уменьшить дискомфорт, причиняемый ей высокими каблуками.

Маккензи устроился рядом с ней, поставив свой бокал прямо на пол перед собой.

— Знаешь, я сегодня второй раз в жизни вижу тебя в платье.

После встречи с Сирусом Магнумом Светла уступила настойчивым просьбам Инайю и оделась в очень узкое простое платье. «Пожалуйста, примерьте это, Светла-сан. Вы будете прекрасно смотреться в нем». Платье было черного цвета, с изысканной вышивкой на корсаже и по швам. Мягкий материал плотно облегал ее длинные ноги, наполняя ее незнакомым прежде ощущением собственного тела. Она изо всех сил пыталась подавить возникшее в ней и растущее чувство сексуального возбуждения.

— Тебе оно нравится?

— Конечно, — ответил он, и в его улыбке отразилось восхищение.

— А мне нет. Я предпочитаю свой полетный костюм: он куда более практичен и удобен.

Маккензи не мог не заметить вызова, прозвучавшего в ее голосе, и Светла увидела в его глазах озабоченность. Опустив голову, она сказала:

— Господи, как много всего произошло с тех пор, как я пришвартовала свой корабль рядом с твоим запредельником!

— Это правда, — согласился он. — Кажется, что прошли века с тех пор…

— Но я не знала, что работаю бок о бок с будущим Военным Губернатором Красного Утеса. Я знала только, что очень боюсь тебя.

— Никогда бы этого не подумал.

— Не надо дразнить меня, Мак. Ты ведь записывал показания моих приборов жизнеобеспечения, помнишь?

Он вздрогнул, словно его уличили в чем-то неприличном.

— Да, я помню. Но я со всей уверенностью утверждаю, что отклонения были вызваны исключительно опасностью предстоявшего нам задания.

Она внимательно посмотрела на него. Казалось, что он говорил от чистого сердца.

— А сейчас ты боишься чего-либо? — спросил он ее.

«Чего я должна бояться? С тех пор ты так глубоко вошел в мое сердце. Тот запредельник действительно мог пугать, но не милый сердцу Маккензи».

— Да. Я боюсь того решения, которое ты примешь о нас с тобой.

— Я… я не понимаю.

— Сирус недвусмысленно дал понять, что в данном вопросе у меня нет права голоса. Вполне естественно в такой ситуации опасаться решения, на принятие которого ты никак не можешь повлиять.

— Твои слова преждевременны! — воскликнул Маккензи. — Что бы мы не предприняли, мы решим это вместе!

— Это правда? — она в упор посмотрела на него. — Это действительно правда?

— Разумеется, — прямо посмотрев ей в глаза, ответил он.

— Но события происходят так быстро, что у меня голова кружится. Все казалось таким простым, когда мы проводили время здесь вместе и нам не о чем было тревожиться, кроме как о нас самих. Но теперь… — ее голос смолк.

Несколько мгновений он колебался. Но все же заговорил:

— Последние несколько дней, проведенные нами, позволили мне надеяться, что мы… что у нас есть будущее.

Светла глубоко вздохнула и снова опустила глаза.