Иван Граборов - Гончая свора

– Да.

– Но это ведь не потому, что Мектам до сих пор засматривается на тебя и хочет проверить заодно, не питаешь ли ты к старому другу чувств? Или…

– Пожалуйста, хватит. Прекрати. – Орно прикрыла лоб рукой, будто так намеревалась от неё спрятаться.

– С его стороны мешать моей миссии это большая глупость. – резче прежнего лязгнула сталь, а волокнистые кисти Валлура скрутились от лучевой кости подобно завернувшимся листам бумаги.

– Главное не сделать какую-нибудь глупость самим. – Флойд указал на лучников, следящих за ними из-за реки, и упреждающе посмотрел на Валлура, поджавшего пальцы и выгнувшего чуть в сторону правый наруч.

Адайн и гостей Фракхи приставленные соглядатаи Мектама незаметно проводили до самого её жилища, стоявшего по другую сторону от тихони-Веф, что окнами выходило к естественной ограде из разноцветных ветвей, сильно клонившихся к земле из-за обилия созревших плодов. Закат, клубившийся зефирными вздутиями, покрывал черноту тяжёлых крыш золотистой плёнкой, сильно бившей по глазам.

– Прошло лучше, чем я думал. Охрана это конечно плохо, но думаю подобную неприятность мы легко переживём. – потянулся Аттвуд, желая немедленно лечь спать хоть бы и на мховый пол. – Так, а что сегодня в качестве ужина? Только не говори, что опять зажарка. Ещё одну мы не переживём.

– Вы совсем не понимаете происходящего?! – с раздражением набросилась на него Орно. – Мектам знает о нашем плане с Адайн и только и ждёт случая, чтобы доказать совету невозможность её притязаний. Она не сможет стать Гаату и тогда затее конец.

– Та девушка, что стояла позади… Победит его кандидат. – сказал Флойд и они с замолчавшим Аттвудом понимающе переглянулись. – Надо признать, он довольно хитёр.

– Наконец до вас дошло. – раздражение Орно не унялось. – А раз она победит, то никаких изменений, никаких перемен и ничего нового вообще! Ему не нужна оппозиция.

– Эй, мы что, виноваты в этом? – вышел вперёд Аттвуд. – Это Мектам придумал оставить западную границу пустой, а не кто-то из нас, не говоря уже о том, что наш долг не подразумевает необходимость вникать в ваши дела. Мы, строго говоря, вообще тут проездом.

– Ни слова больше! Ни слова! – травница яростно зыркнула на окружающих, водя в воздухе выставленной вперёд рукой. – Я поведу вас к перевалу длинным путём, через ту самую поляну, и будем надеяться, что удастся найти что-то, что может сойти за подтверждение выдуманной легенды, иначе лучшее, что ожидает Адайн – полная потеря положения в общине, а вас – бег от десятка отменных лучников по сложной незнакомой местности, иссечённой корнями. И не хочу обманывать ваших ожиданий: как только вы дойдёте туда – она показала на людей, игнорируя зилдраандца, неслышимо отошедшего к открытому окну, – мы немедленно распрощаемся. Навсегда.

– Орно. – вмешалась было Адайн, желая за них заступиться. – На совете они держались достойно и не нарушали плана. Винишь Мектама – и я тоже считаю это справедливым, но они просто заблудшие путники. Желание скорее вернуться домой сложно вменить им в вину.

Орно ввели в курс дела последней и сделали это крайне посредственно. Общинная травница восприняла общую информацию хуже, да и думала о множестве иных забот. Лату ещё чувствовал себя неважно после тех побоев, ему тоже требовались помощь и уход. До этих же чужаков с непонятными планами и их судеб, столь же туманных, ей, вполне резонно, было мало интереса.

– Я поступаю так, как лучше для Фракхи! – вспылила Орно. – Или ты забыла, во имя чего мы всё это начали? Их игра не наша.

– Эту игру затеяли задолго до нас. – Валлур, отвернувшись ото всех, смотрел на небо, завернув руки за спину, подвижными пластинами-щитками стекающую до недвижимых ног. – Мы лишь пытаемся предотвратить то страшное, что непременно затронет другие миры и все иные места. То от чего, в случае нашей неудачи, не найти спасения, не убежать, не скрыться, чего не обратить вспять. Вы дорожите маленьким закутком, Фракхой, совершенно забывая или не желая понять, что ваш настоящий дом распростёрт у вас над головами и бывает виден, когда приходит ночь.

На какое-то время в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шелестением листьев одной из ветвей, почти заходившей в проём окна распустившимися бутонами бело-зелёных цветков. Валлур наблюдал за окрестностями или делал вид, что наблюдал. Под алеющим горизонтом, покидаемым звездой, закатывающейся за далёкие северо-западные хребты, сгущался густой туман жёлтоватой испарины, наползающей на лес и множественные тропинки, петлявшие меж древ. Если бы не неестественный для зилдраандца напряжённый голос, можно было бы решить, что он совсем не вовлечён в тягостные раздумья о предстоящей экспедиции.

– Безумство! На что вы вообще надеетесь, чужаки, пускаясь в путь ради того, чтобы найти то о чём сами не ведаете?

– Как и все, кто играет в игру, сути которой не понимает, мы надеемся узнать правила, разъясняющие её истинный смысл. – Валлур обернулся к окружающим. – Я не рассчитываю на ваше принятие и понимание – в стекле шлема, отражающем свет, блеснули фигуры Адайн, примостившейся у боковой лежанки, и подбоченившейся Орно, властно занявшей центр комнаты, – лишь на малое доверие в вынужденной помощи.

– С чего вдруг разгадке быть среди заброшенного тысячелетия назад места? Почему вам так нужно в храм?

– Я уже объяснял это. – сказал Флойд.

– Да, но обращаюсь я сейчас не к тебе. – отрезала Орно.

– Адайн, в разговоре с Флойдом, сказала о том, что язык свящённой для моего народа клятвы отражён на его вратах. – Валлур поднял лежавшую на столе пластину. – Этот же язык увенчан на доспехе того, кто прямо сейчас разлагается среди других мёртвых тел на той поляне. То, что привело нас в этот мир: Киртани, Нолгвур, заметки клахарцев – всё это связано с моим орденом теснее, чем я думал. Теперь я должен узнать как именно. – пластина благодаря резкому, отрывистому движению, водрузилась на подставку с рассадой. – Древность это всегда откровение о прошлом и ключ к будущему. Именно там может быть то, с помощью чего мы сможем попасть обратно.

Флойд и стоявший рядом Аттвуд обменялись серьёзными, полными готовности взглядами.

Орно глубоко вдохнула, стараясь успокоится.

Между тем, пока они говорили, заметно стемнело. На улице разлеглась морская прохлада от влажного тумана, служа отдохновением людским телам, изжаренным за долгий день, и сигналом ей самой. Орно поняла, что завтрашний день будет много жарче сегодняшнего, ведь даже птицы не пели вечером своих песен.

– Когда вы доберётесь до храма, то тогда, наконец, оставите нас? – спросила Орно, склоняясь над подставками.