Сергей Вольнов - Ответный уход
– Когда-нибудь… наступает момент, когда мятущаяся душа… натыкается на чьё-то тело и влюбляется в него, как в своё… Вот это и есть то начало… всяческих паранормальных явлений, комплексное имя которым – Любовь. А когда, в самый сладкий миг, сливаются тела, а потом и души… и вот тог…
Ирá ласково, на полуслове, прижала ладошку к его губам.
– Любовь – это прекращение всех внутренних монологов.
И шёпотом, овевая горячим дыханием левое ухо, которое к сердцу ближе, проговорила ему частицу творческого наследия своей духовной наставницы Ирины Уховой:
Она порой приходит чуть ступая,
И сердца шторы приоткрыв неслышно,
Волшебной музыкой избранников встречая,
Приносит счастье им в цветеньи пышном.
И сразу мир меняется, как в сказке,
И всё вокруг становится иным…
Мы от её певуче-нежной маски
Сначала тлеем, а потом горим.
И от неё вскружится голова,
Взметнувшись, она ринет с высоты,
Рассыпав по земле свои слова
«Есть в целом мире только я и ты!».
Ну а порой приходит, дьявол словно,
И своим жаром опалит округу,
Клеймом на душах выжигает слово
«Люблю» – внезапное, похожее на вьюгу.
Она приходит сотнями дорог,
Неся с собой невзгоды, слёзы, страсти,
Измученные от её тревог,
Избранники сгорают в бурном счастье.
Но как ни принесла б она признанья,
И как оно б не волновало б кровь,
Есть в жизни у неё названье
Одно и навсегда, ЛЮБОВЬ!..
Любовь – это диалог двоих, не только слушающих, но и слышащих друг друга. Чего только ни говорили они… Наперебой раскрывали любимым сердца и души, и сравнивали, удивляясь совпадению. Он отдавал ей свои тепло и энергию, не оставляя себе ни капельки, и, наверняка бы, не выжил, если бы она, взамен, не отдаривалась ему тем же самым… Они ничего не замечали вокруг, уверенные в том, что Земля не даст в обиду. Они жили друг другом, проживая сейчас и сразу все свои отложенные на потом, счастливые непрожитые жизни, состоявшие непонятно из чего. Из мгновений? Из часов? Из вечностей? Они спрашивали мысленно. Отвечали взглядами. Спрашивали вслух. Отвечали мысленно… Обрывки фраз, слетавшие с их губ, напоминали бред, продолжая какие-то недосказанные мысли или озвучивая некоторые взгляды…
Иван уже бесстрашно путешествовал по своим воспоминаниям, черпая решимость в трепете руки любимой Женщины. В бездонном, неиссякаемом колодце взгляда неповторимых раскосых глаз.
– Говорят, душевные раны рубцуются… Полная чушь. Это просто бездумная аналогия с повреждениями телесными. В жизни так не бывает. Подобная рана может уменьшиться, затянуться частично, но это всегда открытая рана, пусть не больше булавочного укола. След испытанного страдания скорей можно сравнить с потерей пальца или зрения в одном глазу – ты уже никогда не будешь в точности таким неповреждённым, как до страдания. С увечьем сживаешься, о нём вспоминаешь, быть может, только раз в году, но когда вдруг вспоминаешь, помочь всё равно нельзя…
– И всё-таки, попробую с тобой не согласиться, Большой мой мальчик… Всё же изредка случается, что к израненной душе прикладывается подобная ей. И тогда… Раны не рубцуются, они исчезают. Тогда в жизни открывается неведомая ранее дверь, за которой Путь, который ты уже и не чаял увидеть, не то чтобы пройти по нему… Вот ты и был моим редким и единственным случаем СБЫТЬСЯ на этом пути. Спасибо тебе за это, любимый!..
Они глядели друг другу в глаза и не могли наговориться. Словно в упомянутые незарубцевавшиеся душевные раны хлынул поток откровений. Они вспоминали наперебой. Они исповедовались взахлёб. Они трогали губами каждое родившееся слово, сглатывая многие из них в поцелуях. Они переходили на мыслеречь, но слов и образов не становилось меньше…
Со стороны, наверное, это выглядело по меньшей мере странно. Разговор, сплошь состоящий из обрывков и недосказанностей… Надо же знать, что недостающие фрагменты диалога передавались мысленно.
Обрывки фраз. Куски вопросов и ответов. Калейдоскоп тем…
…воспоминания Ивана о своей первой любви…
– Мне тогдашнему, понимавшему в женской психологии не больше, чем в буддизме, её слова казались лестными. И даже более того – единственно верными.
«А сейчас?»
– Я просто был наивный, «зацикленный на ней самец…»
– Да… самокритично…
…прерванные ввинчивающимся в его губы долгим поцелуем…
…расспросы о детстве…
«Иван, ты помнишь свое детство? Маму, качавшую тебя в колыбели?»
– Детство… «Было ли оно у меня?»
«Даже у беспризорников когда-то была колыбель… А мы…» – У меня такое чувство, что кто-то большой и вездесущий сжалился или засовестился и вернул нам колыбель человечества…
– Знаешь, только не смейся… Мне кажется, что это ты – моя личная колыбель…
«Как знать… как знать, Солнышко…»
…и бередящие уколы совести…
– Помнишь того парня на Харрбе? Как он говорил о любви…
– Но ты вынужден был его убить…
«Я только сейчас начал понимать, что уже тогда убивал ради тебя… Убил чужую любовь ради своей любви… ради нашего возможного счастья…» – Ты меня упрекаешь? Но ведь иначе мы бы тут не лежали… Мы бы лежали совсем в другом месте… и по-другому.
– Ну, что ты, любимый… «люби-имый»…
…Блаженно улыбаясь и всматриваясь в его тёмные глаза, мерцавшие совсем рядом и отражавшие звёзды, Ирá прошептала:
– Солнышко, если мне не изменяет память, ты как-то говорил, что не хотел бы остаться со мной один на один, тем более в спальне и без одежды?.. Тебе не боязно возле меня?
– Ма-аленькая… Когда то было! Я действительно опасался смотреть на тебя как на женщину. И потому боялся, что мой комплекс «две плюс один» сработает, и потому что не хотел сближаться. Это было. Но прошло… Уже давно я ловил себя на мысли, что мне боязно БЕЗ ТЕБЯ… А когда мы на время расстались – понял, насколько без тебя плохо. И вообще, мало ли какими словами я раньше маскировал свои чувства! Иногда даже сам верил своим словам, порою злился на тебя, но… УЖЕ НЕ МОГ БЕЗ ТЕБЯ! Даже тогда, в полуподвале у Дастина Бурга, возмущаясь, что мне тебя навязали в напарники… я спустя пару минут с ужасом осознал, что если бы они со мною согласились и не придали тебя, – пришлось бы упрашивать об обратном.
…Ирá мечтательно прикрыла глаза. И замерла, словно вслушиваясь в тишину притаившейся рядом ночи. А потом, словно вторя кому-то неслышимому, повторяя за ним слово в слово, начала мысленно декламировать:
Упала капелька пота.
Горячая.
Сверкающая.
Как падающая звезда.
И обожгла твою кожу…
Ты вскрикнул взглядом.
И прихлопнул ресницами.
И загадал желание: «Ещё!..»
Потом они падали чаще.
Эти мокрые звёзды.
Солёные, как слезы.
Сладкие, как Сбывшееся…
И Вселенная замерла.
А мы – сорвались с орбит.
И падали, обнявшись.
И сползали капельками.
По коже Вечности…
Она предупредила все вопросы Ивана жестом и, спустя несколько секунд, мысленно пояснила: