Пол Андерсон - Пол АНДЕРСОН — Приключения звездного торговца

— Верно, но мы совсем ослабеем. Эрик...— Сандра опустила глаза.

— Да?

Уэйс остановил циркульную пилу и подошел к девушке. На ее голове алмазами вспыхивали капли росы.

— Скоро... я не буду иметь значения... будет тяжелая работа, требующая сил и умения, которых у меня нет... возможно, сражения, в которых я — всего лишь стрелок из лука, да и то не слишком сильный.— Концы пальцев, сжимавшие кисточку, заметно побелели.— Когда дойдет до этого, я перестану есть. Я отдаю свою долю тебе и Николасу.

— Не будь дурой.

Голос Уэйса срывался. Вздрогнув как от удара, Сандра выпрямилась и повернулась, к ее мертвенно-бледным щекам прилила кровь.

— Это ты не будь дураком, Эрик Уэйс,— яростно бросила она, глядя ему прямо в глаза,— Давая тебе и ему хотя бы одну лишнюю неделю, в течение которой вы сохраните силы и способность ясно мыслить, я, вполне возможно, спасу и свою жизнь. Ну а если нет — что я теряю? Одну или две безрадостные недели. Иди работай.

Несколько секунд Уэйс смотрел на нее не двигаясь, а затем кивнул, вернулся на свое место и снова запустил пилу.

А тем временем ван Рейн монотонно ругался, пробираясь по узкой тропинке к месту, выбранному Советом для своих заседаний, открытой площадке на самом краю обрыва.

Заседанием это можно было назвать только в переносном смысле: старейшины Ланнаха поджидали его, лежа на жесткой траве; их фигуры, вырисовывавшиеся на сером, унылом фоне неба, удивительно напоминали сфинксов. Тролвен занял свое место, Толк остался рядом с торговцем.

— Во имя Мирового Разума, наша встреча начинается,— ритуально начал командор.— Да будут наши мысли озарены солнцем и лунами. Да направляют нас духи наших праматерей. И да не опозорю я ни тех, кто летел прежде меня, ни тех, кто будет лететь позже.— Покончив с обязательной формулой, Тролвен вздохнул с облегчением.— Итак, вожди,— продолжил он,— мы решили, что не можем больше здесь оставаться. Я привел землянина в надежде получить совет. Вы бы не могли рассказать ему, между чем и чем приходится выбирать?

— Во-первых, Вожак, почему он вообще оказался здесь? — взвизгнул старый, с худым лицом и горящими злобой глазами ланнах.

— По приглашению командора,— невозмутимо объяснил Толк.

— Я хотел спросить... И не нужно, герольд, передергивать, ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду. Это он подбил нас на манненахский поход. А какой результат? Самое страшное поражение во всей нашей истории. Далее, он настоял, чтобы наши главные силы сидели здесь и безучастно наблюдали, как враг опустошает оставшуюся без защиты страну. И я не понимаю, почему мы снова должны выслушивать его советы.

В глазах Тролвена мелькнула тревога.

— Есть ли еще желающие бросить вызов? — негромко спросил он.

— Да, да,— послышалось со всех сторон,— пусть ответит, если может.

Ван Рейн покраснел (как рак) и начал раздуваться (как лягушка).

— На собрании Совета землянину брошен вызов,— сказал Тролвен,— Хочет ли землянин отвечать?

Все ждали.

И тут ван Рейн взорвался:

— Сорок тысяч драных кошек в глотку! Откуда на мою голову взялись все эти неблагодарные придурки? Всемилостивейший Боже, ну на кой хрен развел ты в этом мире дуболомов в погонах и политиканов? — Он яростно потряс над головой кулаками, набрал побольше воздуха и заорал еще громче: — В традесканцию моей бабушки! Это же просто возмутительно! Если всех здесь присутствующих обуяла мания самоубийства, чего ради должен старый и больной ван Рейн их удерживать? Регbассо[26], или вы прекратите меня оскорблять, или я забью вас в ваши же собственные глотки!

Рычащей горой он двинулся на Совет; лежавшие в первом ряду старейшины испуганно подались назад.

— Землянин... господин... вождь... пожалуйста! — прошептал Тролвен.

Решив, что довел уже публику до нужной кондиции, ван Рейн резко сбавил тон.

— Ну лады,— сказал он холодно. — Я вам отвечу, отвечу все как есть. Я даю вам отличные советы, вы умудряетесь все своей глупостью испоганить, а потом я же и виноват. А я — несчастный терпеливый старик, совсем не похожий на того здоровенного молодого хулигана, каким был когда-то, у меня явный избыток христианского смирения, вот я и продолжаю — несмотря ни на что — давать вам советы. Ну предупреждал же я вас оставить Манненах в покое, тысячу раз предупреждал! Говорил, что плоты — главная сила Флота — могут подойти прямо к его стенам. Несчастный больной старик на коленях перед вами ползал, умолял захватить сперва ключевые города в глубине равнины — так нет, вы его не слушали. И все-таки мы взяли Манненах, но упустили победу по чистой глупости. Вот имей я крылья, как у ангела, чтобы лично вести вас в бой! Да я бы сейчас кукарекал на клотике адмиральской грот-мачты, клянусь кузнечиками святого Антония! Поэтому теперь вы будете слушаться моих советов — нет, вы будете подчиняться моим приказам! И чтобы никакого отбрехивания, иначе я умываю руки и отправляюсь домой. С этого самого момента — если, конечно, вы не намерены сдохнуть,— когда ван Рейн говорит «встань» — встань, а когда говорит «ляг» — ляг. Понятно?

Ван Рейн замолчал. Теперь он слышал только астматические хрипы в собственных легких, недовольный ропот, доносящийся со стороны лагеря, да холодный звон чужих ручьев, сбегающих по чужим камням.

— Если...— неуверенно начал Тролвен,— если бросавшие вызов считают ответ удовлетворительным, можно вернуться к делу.

Никто не произнес ни слова.

— Может быть, скажет землянин? — нарушил Толк затянувшееся молчание.

К герольду — единственному из собравшихся — полностью вернулось самообладание, и теперь он напоминал завзятого театрала, наслаждающегося отличной актерской игрой.

— Ja, скажу, еще как скажу. Я отлично понимаю, что больше оставаться здесь нельзя. Вот вы спрашиваете, почему я держал армию на поводке и позволял капитану Дельпу делать все, что ему заблагорассудится. Imprimus,— ван Рейн начал загибать пальцы,— потому, что он только и мечтает о крупном сражении, в котором нас скорее всего разнесут в капусту — дракхонов больше, к тому же они воодушевлены недавней победой, да и просто хорошо питаются. Secundus, сюда он пока не полезет, его воины непривычны к горам и боятся попасть в засаду. Поэтому, сидя спокойно и не высовываясь, мы получим возможность изготовить метательные машины. Tertius[27], у меня есть надежда, что за время этой задержки, пока я занимался мастерской, появилось средство одержать победу.

— Что? — совершенно забыв о формальностях, рявкнул один из старейшин.

— А! — Ван Рейн приложил палец к своему внушительному носу и заговорщицки подмигнул.— Об этом мы поговорим позднее. Вполне возможно, вы считаете меня жалким обессиленным стариком, которого нужно уложить в кроватку со стаканом горячего грога и хорошей сигарой, но я покажу вам, что такое коммерсант из Торгово-технической. Так вот, я предлагаю сняться отсюда и двинуть на север.