Тимоти Зан - Негодяи

– Вы шутите, – выпалил он.

Губа наместника дернулась.

– Давайте не будем привлекать излишнего внимания, – ответил он, делая шаг в направлении одного из служебных входов. Телохранители толкнули пленника следом.

Других громил поблизости не наблюдалось. Не иначе как Виллакор хотел сохранить происходящее в тайне даже от собственных подчиненных.

И очень быстро стало ясно, почему. За дверью их поджидали трое фаллиинов. Стоящий в центре был облачен в многослойную мантию, опоясанную длинным тисненым кушаком. Видимо, это и был тот самый Казади, о котором талдычил Инджер, поскольку крепко сбитая парочка по бокам могла быть только его телохранителями. Всего миг Соло раздумывал над едкой репликой, но сразу же понял, что лучше всего промолчать.

И не зря, потому что Казади явно жаждал начать разговор первым.

– Ах, вот же он, – выдал фаллиин даже прежде, чем за новоприбывшими закрылась дверь. – Глупый и надменный человек, который считает, что может пошатнуть преданность сановника «Черного солнца».

Хан скосил взгляд на Виллакора. Хозяин поместья сохранял спокойствие, но на лбу его выступил пот.

– Я всего лишь наемный работник, господин Казади, – произнес Хан, поворачиваясь к фаллиину. – Мне не позволено быть глупым или надменным. Я просто доставляю послания.

– Возможно, мне тоже следует передать послание, – невозмутимо предложил Казади. – Например, твое тело, разрезанное на мелкие кусочки. Как ты думаешь, этим я достаточно ясно дам понять, что ждет любого, кто осмелится бросить нам вызов?

Хан сглотнул. Его сердце забилось быстрее, и охвативший кореллианина страх грозил стремительно перерасти в панику. Контрабандист осознавал, что всему виной исходящие от фаллиина феромоны. Осознавал, но ничего не мог поделать.

– Думаю, есть и другие способы получить то, что вы хотите, – произнес он как можно спокойнее.

– Что я хочу? – переспросил Казади, изогнув бровь в притворном удивлении. – Что заставляет тебя думать, будто мне нужно что-то кроме смерти всех членов твоей шайки, включая тебя самого?

– То, что вы все еще говорите, а не спускаете курок. – Хан приподнял ладони. Поскольку его по-прежнему держали телохранители Виллакора, это был единственный жест, который кореллианин мог себе позволить. – Итак?

Губы фаллиина тронула легкая улыбка.

– А он действительно умен, господин Виллакор, – произнес виго. – Очень хорошо. Мне нужен криодекс.

Хан заранее знал, чего потребует Казади, но все равно почувствовал прилив страха.

– А что взамен? – спросил он, снова предчувствуя ответ.

Опять угадал.

– Быструю смерть, – сказал Казади. – Или же есть оченьмаленький шанс, что ты уйдешь отсюда живым. Все зависит от того, что ты расскажешь мне о своей организации и ее возможностях.

– Звучит разумно, – согласился Хан. – Мне нужно позвонить моему связному.

Казади махнул рукой, и охранники отпустили капитана. Тот достал комлинк и набрал номер Лэндо.

Калриссиану это не понравится. Совсем не понравится.

* * *

– Но зачем вести его внутрь? – взволнованно спросила Рашель, стоявшая с электробиноклем возле окна. – Ему нужно всего лишь передать инфокарту. Почему нельзя сделать это снаружи?

– Может, Виллакор хочет провернуть все в тайне? – предположил Лэндо, гадая, удалось ли ему убедить хоть кого-то, если в эту мысль не поверил даже он сам.

Не удалось.

– С каких это пор? – возразила Винтер. Она контролировала свой голос лучше, чем Рашель, но и в ее словах сквозило беспокойство. – Раньше он предпочитал любой ценой удержать нас снаружи. Внезапная смена приоритетов не к добру.

Чубакка зловеще зарычал.

– Спокойно, – произнес Лэндо. – Хан большой мальчик. Что бы ни задумал Виллакор, он сможет выпутаться.

И в этот момент затрезвонил его комлинк. Лэндо извлек устройство и щелкнул переключателем:

– Да?

– Эй, Кверв, – бросил Хан как-то чересчур небрежно. – У меня тут небольшой затык.

– Какого рода? – осведомился Лэндо, подозвав остальных и увеличив громкость динамиков.

– Господин Казади желает взглянуть на наш криодекс.

«Ой-ей».

– Ты хочешь сказать, он желает взглянуть, как работает наше устройство? – осторожно уточнил Калриссиан.

– Ну да, вроде того, – сказал Соло. – Я думаю, будет лучше удовлетворить его желание.

Лэндо оглядел подельников. Рашель и Тавия были потрясены. Винтер держала себя в руках и просчитывала варианты. Дозер нервничал. Чубакка был готов все крушить. А Инджер…

Лэндо нахмурился. Странно. Инджер выглядел виноватым. Почему он должен чувствовать вину?

– Я спрошу у босса, – произнес Лэндо в комлинк. – Он должен убедиться, что мы получим достойную оплату.

– Скажи, что нас ждут кое-какие неприятности, если он не согласится, – мрачно добавил Хан.

На мгновение Лэндо вспомнил ту неловкую сцену на Нар-Шаддаа, сразу же после провала их совместной авантюры на Илизии, когда он был настолько зол на друга, что угрожал его пристрелить. Соло умел вызывать подобные чувства.

Но то Калриссиан сказал сгоряча: он был раздосадован и считал, что его предали. Казади, напротив, холоден, расчетлив и очень-очень серьезен.

– Я сообщу боссу, – пообещал Лэндо. – Перезвоню, как только получу ответ.

– Поспеши, – посоветовал Хан. – Господин Казади не производит впечатление терпеливого фаллиина.

– Понял, – ответил игрок. – Я мигом.

Он отключился.

– Что ж, день обещает стать куда более интересным, – произнес Лэндо. – Какие мысли?

Чубакка угрожающе рыкнул.

– Ну конечно же мы его вытащим, – согласилась Рашель. – Вопрос лишь, как.

– Вообще-то, первый вопрос – «почему». Почему мы внезапно теряем опору под ногами, – поинтересовался Лэндо. – Инджер? Что скажешь?

– Что ты имеешь в виду? – уставился на него вуккарец.

– Вчера звонил твой связной, – встряла Винтер. – Он что-нибудь упоминал об этом?

Инджер сглотнул.

– Я… – Он запнулся. – То есть…

Чубакка шагнул к нему. Инджер отшатнулся и как будто съежился.

– Мне очень жаль, – произнес он так тихо, что Лэндо едва расслышал. – Я не думал… Он говорил, что Виллакор подбивает клинья к имперцам.

– И ты решил, что это не заслуживает упоминания? – вмешалась Тавия. – Проклятье, Инджер! Если Виллакор заключил сделку с имперцами, нам нечего ему предложить. Он может играть с нами, как ему вздумается, и ему даже не придется ставить ничего на кон, поскольку он уверен, что сможет выкрутиться, даже если его расклад не окупится.