Токацин - Синтез

«Какую схему взять? Один к трём? Да, наверное, так,» — сармат заглянул в свои чертежи. Ему было не по себе, но и отступать не хотелось.

— Сто двадцать килограммов плутония, четыреста двадцать — урана. Если оставишь мне апрельский плутоний, можешь свой не привозить, — ответил он.

— Вы быстро думаете, — усмехнулся агент Ведомства. — Четыреста двадцать? Послезавтра пришлём транспорт. Апрельская выгрузка — ваша. Что ещё? Серьёзные проблемы? На трубы, рилкар и крепёж напишете заявки. В городские магазины не ходите. Весь их ассортимент в нашем распоряжении. Чего ещё не хватает?

— Места, — буркнул Иджес, и Гедимин удивлённо покосился на него — обычно механик не влезал в разговор с Масангом, тем более — о реакторах. — Эту штуковину некуда впихнуть. Нужен ещё один отсек.

— Дайте размеры отсека, — Масанг протянул «клешню» к Гедимину, и тот едва удержался, чтобы не отодвинуться. — Через полчаса здесь будет проходчик. Удлинить ангар — не проблема.

— Я начерчу, — Константин отобрал у Гедимина ежедневник. — Двух отсеков и коридора тебе хватит. Столько же в ширину… Эти реакторы много места не занимают.

— Градирню не забудь, — буркнул ремонтник. Масанг дотянулся до его плеча и осторожно постучал по нему, привлекая к себе внимание.

— Сколько времени вам нужно? Когда реактор будет готов? Когда вы намерены его запустить?

«Откуда мне знать?!» — Гедимин раздражённо сощурился. «Можно подумать, это так просто…»

— Я буду собирать реактор в одиночку? — угрюмо спросил он. — Даже люди не заставляли меня так работать.

— В вашем распоряжении весь научный центр, — Масанг указал на сарматов, собравшихся в комнате. — С этого дня сворачиваются все проекты, не относящиеся к реактору. Задания больше поступать не будут. Вам остаётся следить за выработкой плутония и собирать свою установку. Все, кто здесь находится, обязаны выполнять ваши указания.

Константин вздрогнул и недобро сощурился.

— Надо понимать, с меня снимают командование?

— На время работы над реактором, — отозвался Масанг. — Я рад, что вы не возражаете. Раз Гедимин Кет не определился со сроками, я дам вам полгода. Надеюсь, вы не подведёте меня и губернатора Оркуса. За вашей работой следят на самом высоком уровне. Если вы были на последнем выступлении координатора, вы могли это заметить.

— Полгода? Ты когда-нибудь собирал реактор?! — вскинулся Гедимин. Константин надавил ладонью на его плечо, пресекая попытки подняться.

— Успокойся. Все знают, как быстро ты работаешь. Вспомогательные операции доверишь нам с Иджесом, то, что можно автоматизировать, — лаборантам. Все, кроме операторов, в твоём распоряжении. Да хватит дёргаться!

В лабораторию заглянул патрульный.

— Готово, — сообщил он. — Груз на борту.

— Отбываем, — сказал Масанг, разворачиваясь к двери. — До первого июля можете быть свободны. Уверен, вы справитесь с работой. Tza atesqa!

На его прощальный жест ответил только Линкен; впрочем, агент Ведомства уже не смотрел на сарматов, а секунду спустя дверь за ним закрылась. Гедимин опустил голову на сложенные на верстаке руки. Константин, вполголоса помянув мартышек, встряхнул его за плечо.

— Мать твоя пробирка! Ты что, не сам этого хотел? Это же твой реактор, которым ты прожрал мозги всем Канадским территориям и Лос-Аламосу впридачу!

Гедимин оттолкнул его, развернулся к сарматам и тяжело вздохнул.

— Идиоты из Ведомства понятия ни о чём не имеют. Я ещё дня не работал со смешанной схемой. Теперь мне делать из неё промышленный образец. Они там мутировали?!

— В чём проблема? — Константин кивнул на телекомп. — Садись и считай. Ты работал с плутонием, работал с ураном. Высчитай, как будет вести себя смесь. Построй модель. Сколько можно хвататься за железо, даже не включив голову?!

— Телекомп за меня думать не будет, — Гедимин сузил глаза. — А твои расчёты я уже видел. Можешь сам что-нибудь построить. Я пойду присмотрю за проходчиком. Ты задал не те размеры для отсека. Дай сюда мои бумаги.

— Псих с реактором, — пробормотали ему в спину, но сармат не стал оборачиваться. На верхнем ярусе уже были слышны сигнальные гудки — проходчик подъехал и теперь маневрировал, пытаясь не снести соседние ангары. «Реактор за полгода,» — Гедимин с тоской вспомнил, как строил «Полярную Звезду». «В одиночку. И эти сарматы говорят, что люди тупые?.. Ладно. Тихо. Работаем. Не первый тупой сармат на этой планете. Жаль, не последний.»

— Уже вторая? Вот видишь! И было из-за чего беситься?! — Константин досадливо сощурился на защитное поле. За первым, трёхслойным, экраном начиналась сложная конструкция из рилкаровых стержней и электромагнитных захватов, окружённая плотным полем; сквозь все экраны с трудом просматривались полуметровые цилиндры, покрытые чёрной блестящей коркой. Они ещё не были собраны в пучки, специальные захваты поддерживали их сверху и снизу. Каждый был пронумерован и промаркирован для будущей сборки. Всего их было четырнадцать — сто пятьдесят четыре грамма ирренциевой окиси и немного меньше — искусственного обсидиана.

Гедимин чувствовал приятную усталость — сегодня, так же, как и вчера, и уже неделю, каждый вечер, и ему нравилось смотреть на готовые стержни и видеть, как они займут своё место в реакторе — через полгода или даже раньше. Константин и его поддёвки нравились ему гораздо меньше.

— Что у Иджеса? — спросил он, хмуро взглянув на командира.

— Бак готов. Нести его сюда он отказывается. Если не возьмётся за ум, завтра дам поручение лаборантам, — ответил Константин.

Работа над реактором шла шестнадцатый день — и Гедимин считал, что идёт она очень быстро. В восточной части ангара появился новый двухъярусный отсек; Иджес и Линкен две недели возводили там конструкции биологической защиты, размещали стационарные «арктусы» и проводили коммуникации. Гедимин и Хольгер работали с «начинкой» — ремонтник занимался ирренцием, химик делал обсидиановые корпуса для хрупких стержней. Константин довёл до конца расчёты, и Гедимин, проверив их, не увидел ничего «кривого» — но сдержанно сказал, что проверка не помешает. Бывший командир в ответ фыркнул и пробормотал что-то про кустарщину и дикарство, но подробнее объяснить отказался. Дней через сорок — если всё будет идти по плану — Гедимин собирался заняться этой проверкой и перейти с ирренция на уран и плутоний — благо обещанный груз обеднённого урана уже лежал в хранилище.

Над дверью «красного отсека» замигал светодиод, затем помещение наполнилось негромким гулом. Через пять секунд он стал неприятно давить на уши. Гедимин сощурился, но выключать не стал — отмахиваться от сигнала отбоя было глупо.