Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким
1. Откуда Абалкин узнал номер спецканала Сикорки, известный только Тристану? Навряд ли из протокола допроса Тристана контрразведкой штаба «Ц».
Павел <[email protected]> Омск, Россия - 05/27/99 21:05:06 MSK
Это главная загадка всей истории! В повести ответа нет. Опыт показывает (нашлись такие читатели), что можно догадаться. Тут главное – не совершать ошибки Сикорски, не предполагать сразу, что Абалкин вырвал всю информацию у Тристана силой.
2. Откуда Абалкин вообще узнал про детонаторы? Ведь Бромберг рассказал ему только о инкубаторе. И о второй встрече с Бромбергом упоминания нет.
Павел <[email protected]> Омск, Россия - 05/27/99 21:09:03 MSK
Правильно. Абалкин представления не имел о детонаторах. Именно поэтому, придя в музей, он с таким любопытством их рассматривал – особенно тот, где значок показался ему знакомым.
3. Если Абалкин ничего не знал о детонаторах, то что он вообще делал в музее?
Павел <[email protected]> Омск, Россия - 05/27/99 21:14:28 MSK
Он пришел на свидание с любимой женщиной. Он только что хорошенько отхлестал старых и молодых дураков, вообразивших о нем бог знает что, и очень довольный, решил начать новую жизнь – жизнь свободного человека.
1. Мы ведь абсолютно ничего не знаем, что там произошло между Абалкиным, контрразведкой и Тристаном. Сикорски, например, считал, что Абалкин убил Тристана, но перед этим может даже пыткой вытащил из него какую-то информацию. А что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗНАЛ Абалкин? Немного: что ему запрещено проживание на Земле и, МОЖЕТ БЫТЬ, номер канала связи с Сикорски. «Может быть» – потому что еще совсем не факт, что это именно он, Абалкин, звонил чересчур подозрительному Сикорски (может быть – это было просто неправильное соединение). Известно также, что Абалкину было КРАЙНЕ НЕПРИЯТНО вспоминать обо всем, что связано со смертью Тристана. Это может в равной степени означать как его причастность к убийству, так и скорбь о потере друга, или, скажем, глубочайшее потрясение от результатов пыток. Наиболее благородная версия событий – это Тристана захватывает контрразведка, Абалкин рискуя жизнью, предпринимает отчаянную попытку его спасения, находит Тристана в УЖАСНОМ состоянии – например, полумертвого, с выворочеными суставами, с выколотыми глазами, разможженными суставами и отрезанными пальцами. Тристан, чуствуя приближение смерти и видя крайнюю самоотверженность Абалкина, успевает сообщить ему только о запрете на его проживание на Земле (и, может быть, номер Сикорски, как человека, ответственного за этот запрет)...
Александр Нешмонин <[email protected]> Торонто, Канада - 05/27/99 21:17:30 MSK
Очень близко к «истине». Один только существенный прокол: Тристан НИКОГДА и НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ничего не сказал бы АБАЛКИНУ. Но если предположить на минутку, что он, Тристан, был в бессознанке и бредил?..
Подскажите, пожалуйста, почему «умклайдет» из повести-сказки «Понедельник начинается в субботу» и сценария «Чародеи» был назван именно так, а не иначе?
Yuri Zubakin <2:5010/[email protected]> Россия - 05/27/99 21:22:24 MSK
Насколько я помню, название это возникло так: я взял немецко-русский словарь, раскрыл его наугад и наткнулся на слово umkleiden. Звучание нам понравилось, мы поиграли этим словом так и сяк – образовался «умкляйдет». Никакого смысла в это слово мы не вкладывали. (Umkleiden означает – «переодевать», а также «обивать, обтягивать» и «окружать».)
Боpис Hатанович! Может, я и ошибаюсь, но ваши pанние пpоизведения были какими-то более фантастичными, чем последующие. То бишь pаньше вы пpидумывали все: и миp будущего, и – что особенно здоpово – людей будущего. И ведь какой замечательный обpаз коммунаpа вы смогли создать – это же был действительно честный, светлый – но пpи этом еще и живой человек! И погpужаясь в миp ваших книг, действительно веpилось, что не все так уж плохо, что будущее человека действительно светло! Впоследствии же вы пеpешли к иным книгам, в котоpых в миpе будущего жили сегодняшние люди. Пpоизведения стали более психологическими, даже филосфскими – но и более мpачными (точнее, менее светлыми). А тепеpь – внимание! Сам вопpос: Hе возникало ли у Вас на поздних этапах твоpчества желания вновь написать что-то совсем светлое и чистое – такое, чего пока нет в жизни, но можно создать в книге?
Konstantin Korzunov Абакан, Россия - 05/27/99 21:25:58 MSK
Мы всегда писали тот мир, в котором нам хотелось бы жить, и населяли его нашими знакомыми. В этом смысле мы НИЧЕГО не выдумывали. Еще в начале 60-х нам казалось, что Мир Полудня достижим, хотя бы теоретически. Потом мы поняли, что дело плохо: в окружающей нас реальности нет никакой почвы, из которой могли бы появиться хотя бы ростки этого мира. И в дальнейшем мы использовали Мир Полудня просто как удобный и уже готовый антураж, на фоне которого развивались интересующие нас идеи-события. Светлого и чистого в наших вещах (в лучших наших вещах) ровно столько, сколько его в реальном мире. Поэтому читатель-эскапист, ищущий в книге способ уйти от реальности (а таких – великое множество), разочаровался в поздних Стругацких. Но никогда у нас не возникало даже тени желания «написать светлое-чистое – такое, чего нет в жизни, но можно создать в книге». По-моему, не для того книги пишутся, чтобы уводить читателя в иллюзорные миры. По-моему, книга только тогда по-настоящему хороша, когда жестко сцеплена с реальностью и не содержит внутри себя ничего, кроме правды.
Уважаемые члены клуба «Экселенц», помнится, дискуссия возникла из простого вопроса «А не совершил ли Сикорски непоправимую ошибку, убив Льва Абалкина?». И куда же этот вопрос завел нас теперь? Тут какие-то странные вопросы начинают формулировать для Бориса Натановича. Была ли смерть Левы суицидом или самопожертвованием? Был ли Лева шизофреником или параноиком? И в таком же духе. Полно, господа! Ну разве в этом смысл книги? Я думаю, не был Лев Абалкин ни психопатом, ни убийцей, ни самоубийцей. Нет, нет и нет! Он вообще не собирался умирать, он хотел жить, и жить хорошо!..
Татьяна <[email protected]> Москва, Россия - 05/29/99 22:41:37 MSK
Спасибо, Татьяна! Вы все очень точно сформулиировали. БНС
Здравствуйте, уважаемый БНС!!! Борис Натанович, а тот неоспоримый факт, что жизнь Писателя продолжается долгие годы, да что там, десятилетия, века, тысячелетия наконец (были прен-цен-денты!:-)) в его произведениях, это все же великий дар или страшное проклятие? Это радует (ведь всегда найдется человек, который влюбится в Ваши книги) или огорчает (будут и такие, которым не понравятся Ваши мысли)? Или это Вам совершенно безразлично? Собственно, с одной стороны, ответ очевиден – если найдется хоть один человек, который заинтересуется Вашим творчеством, то это приятно, это чудесно, возникнет некая новая связь, Вы сможете встретиться еще с одним человеком, с новым читателем... Но вот мне пришла в голову строка из Апокалипсиса: «и жаждали они смерти, но смерть убежала от них...». Писатели – хорошие Писатели – обречены или удостоены вечной жизни? Скажите, пожалуйста, Борис Натанович, что Вы думаете по этому поводу?