Шон Уильямс - Эхо Земли

Кэрил захотелось напомнить Лорису, что один из его коллег, тоже из администрации Винкулы, Сэл Шалхуб, проделывал подобное со своими периферическими компонентами, и что в 2050 году у человечества не было иного выбора, кроме как посылать энграммы. Однако она решила не обострять ситуацию.

— Что бы ты там ни думал о данной конкретной энграмме, нельзя отрицать, что она вернулась к нам со сверхсветовым космическим кораблем.

— В этом наверняка заложен какой-то обман. Потому что такого просто не может быть.

Эландер осторожно спустился вниз по красной ковровой дорожке.

Он миновал второй, удерживающий воздух, слой — инженерное изобретение Винкулы, правда, более грубое и примитивное, чем приспособление на «Арахне», поэтому в момент прохождения Питеру пришлось приложить некоторое физическое усилие.

Пока Кэрил наблюдала за тем, как Эландер неторопливо приближается к ней, находясь уже в ароматизированной атмосфере балкона, вокруг ее тела непрерывно вспыхивали голубоватые волны статического электричества. Звуковые импульсы высокой частоты давили на слух и неприятно раздражали кожу.

В течение долей секунды Эландер был атакован всеми средствами богатого шпионского арсенала, находившегося в распоряжении Винкулы, которой не терпелось выяснить, какими аппаратными и программными ресурсами обладает этот странный носитель энграммы из далекого прошлого, на деле же прибывший из будущего…

Питер сделал еще один шаг.

— Ну как? Что ты обнаружил, Джетс?

Кэрил просто сгорала от любопытства и от желания не позволить этим засранцам из Винкулы хоть что-нибудь утаить от нее.

— Он считает, что повстречался с представителями внеземного разума, — с неприкрытой иронией в голосе объявил Джетс.

— Серьезно?.. Где именно?

— Конечно, на Эпсилоне Водолея. Какие-то предметы якобы искусственного происхождения. Много предметов. — Он хихикнул. — Они посчитали их дарами.

— Какими еще там дарами? Говори яснее, Лорис. Мне нужны детали!

— Да вот — корабль, на котором он прилетел. И еще та штуковина, которой покрыта снаружи его одежда и он сам. Все остальные предметы остались на Эпсилоне Водолея… Эландер привез с собой кое-какую информацию, которой снабдили его эти предполагаемые представители внеземной цивилизации, и теперь хочет попросить, чтобы мы помогли им изучить остальные так называемые дары.

— А почему бы и нет?

— Давай сначала посмотрим, что у него там есть, Кэрил. Я не склонен сразу обнадеживать тебя.

— А что ты можешь сказать о нем самом? Что ты узнал?

— Ничего особо важного или интересного. Да, этот Эландер был поврежден. Таким же манером, как и другие энграммы. Честно говоря, ему повезло: он смог почти полностью восстановиться. То, что Эландер стал именно периферическим компонентом, помогало ему выжить.

— Сможем ли мы восстановить его полностью?

— Конечно, но зачем это нужно?

— Будет хуже, если он развалится прямо во время беседы.

— Ты все еще планируешь возиться с ним до бесконечности? — Кэрил почувствовала удивление Джетса, когда Питер

Эландер остановился совсем близко от нее. — Тебе не удастся узнать от него больше того, что уже известно на сегодняшний день, Кэрил.

— Знания — не сумма фактов, а процесс, Лорис. — Она с трудом сдерживала раздражение. — И одного сканирования содержимого его черепа может оказаться недостаточно.

Хацис была осведомлена о том, что Джетс мало смыслит в энграммах, а его собственных энграммных копий не создавалось вообще. Как, впрочем, и у большинства выживших к 2163 году.

После того как завершились плановые космические старты в рамках ОЗИ-ПРО, некоторое время наблюдался бурный рост энграммных технологий — в основном за счет богатых спонсоров, видевших в создаваемых образцах свой вариант достижения бессмертия. Однако работы по созданию искусственного интеллекта вскоре перетянули технологическое одеяло на себя.

Большинство уже созданных энграмм были просто стерты в погоне за каждым свободным байтом электронной памяти; остальные подверглись частичной очистке уже после того, как на практике показали свою более низкую эффективность перед лицом новых и более передовых технологий. Несколько энграмм были «заморожены» в качестве будущих музейных экспонатов и свалены в общую кучу в полузабытых запасниках. Время от времени, конечно, обнаруживалась какая-нибудь шальная, еще не отключенная энграмма; такие из гуманных соображений уничтожались на месте.

Кэрил было жаль этих потерянных детей прошлого. На ее собственной основе было сделано немало энграмм для ОЗИ-ПРО; хотя каждая уже тогда представляла собой лишь небольшой фрагмент ее «я», не говоря уже о теперешней разветвленной и многокомпонентной сущности, все они были частью ее самой и заслуживали хотя бы небольшой толики жалости и участия. Кэрил всегда была готова принять обратно свою «блудную дочь», если таковая случайно объявится. Пусть паттерны ее «дитяти» окажутся с изъяном, однако у нее будут и свои личные, благоприобретенные воспоминания, наверняка небезынтересные самой Кэрил. Только после этого стирание матрицы можно считать оправданным.

Интересно, а если бы оригинал Питера остался жив, повел бы он себя аналогичным образом по отношению к своей энграммной копии — теперешнему собеседнику Кэрил? Хотя бы из любопытства? Вряд ли. Собственные воспоминания Кэрил, запрятанные где-то далеко в закоулках памяти, рисовали образ оригинала Питера, уже тогда слишком гордого своими способностями, а после того как ему удалось пережить бум искусственного интеллекта — и подавно. Ему вряд ли могли стать понятны то одиночество и та смертельная тоска, которые довелось испытать его энграмме где-нибудь в закоулках Галактики. Эта память и эти знания — самое ценное в энграммах, и они тоже нужны человечеству.

Жизнь — тяжелая штука, пожаловалась в своих мыслях Кэрил энграмме Питера Эландера. Но я уверена, что ты знаешь об этом не хуже меня.

— А здесь за нами не следят? — спросил Питер у Кэрил после того, как остановился на балконе метрах в двух от нее.

Он с трудом переносил местную неестественно быструю смену времени суток; небо буквально вертелось у Эландера перед глазами. В остальном все выглядело неплохо: красный коврик, воздух свежий, но более влажный, чем в прорезателе, тонкий запах французских духов… Питер почувствовал себя путешественником, бродящим среди тропических красот, а не пузырьком, случайно зацепившимся за величайшую искусственную конструкцию всех времен и народов — или, как ее называет Кэрил, Систему.