Пётр Моршанцев - Эхо вторжения

Такие изощренные хитросплетения могли родиться только в голове номенкла-турной особи, взращенной партийно-кастовым воспитанием, уходящим своими корнями к лучшим образцам извращенной сталинско-бериевской идеологии и их талантливых последователей.

«В цирке бы ему выступать! — С тоской подумалось Николаю. — Вольф Мессинг мог бы отдыхать!..» — Он думал, что совсем недавно мог бы, наверное, принять всю эту чушь за чистую монету, удивляясь тому, что никогда, особенно, не задумывался о таких философских материях. И только теперь, после хорошей встряски, безразличие к политике улетучилось. Теперь слушая Словина, Николай неуклонно лишался всех своих последних сомнений, которые у него еще оставались, в отношении того — стоит ли отдавать «тарелку» властям или самым компромиссным вариантом будет все же: запустить этот «феномен» куда-нибудь подальше от планеты…, чтобы никому не достался! А чем дольше слушал, и чем большая злость к этой ахинее в нем нарастала, тем больше убеждался, что самым лучшим вариантом будет, вняв доводам друзей — оставить дисколет себе.

Он уже подумывал, подбирая выражения помягче, чтобы как можно культурнее послать майора куда-нибудь подальше и без возвращения, когда Дымогарев, не выдержав сентенций кагэбиста с требованием сдачи оружия и со всей своей непосредственностью прервал его словесный поток довольно резко по тону, в котором шутливости уже не чувствовалось:

— Майор! Ты нам это оружие вручал? Или быть может, ты наставлял нас перед боем и даже руководил военными действиями с врагом, который вместе со своей «тарелкой» все время находился у тебя под носом, а ты спокойненько наблюдал за нею из своего подвала…. Что же ты ее штурмовать не отважился, идейный руководитель и боец? Людей, я смотрю, у тебя было вполне достаточно…, хотя бы для того, чтобы погибнуть с честью!.. И теперь ты еще смеешь качать права, желаешь приписать победу себе, да еще и истинных воинов посадить в кутузку? Я бы не был возмущен, если бы ты искренне верил в ту ахинею, которую ты тут несешь! Тогда ты был бы просто дураком, и я бы оставил это без внимания! Но ты совсем не дурак, и поэтому это меня возмущает еще больше, ибо ты нас принимаешь за идиотов. — Видно было, что Дымогарев разъярен не на шутку. Его тирада по сути все расставила по своим местам, обнажив в упрощенном виде все предложения майора. Разговор слышали и стоявшие неподалеку волонтеры, и находящиеся в двух шагах в броневике Александр с Олегом. Действовал ли на них гипноз речи Словина или нет, но после тирады капитан-лейтенанта, гипноз этот, если он и был, мгновенно улетучился, и как результат команда соратников Дымогарева угрожающе придвинулась, а башенка броневика чуть повернулась, направив спаренные пулеметы на сопровождающих майора Словина милиционеров. Дымогарев, уловив эти движения, усмехнулся весьма гнусной улыбкой, способной напугать кого угодно и, ернически закончил свою речь:

— Попробуй взять то, что сам не положил!

Николай хотя и был полностью согласен со словами капитан-лейтенанта, и не считал себя особенно выдержанным в выражениях, но теперь, после поединка с инопланетным компьютером научился контролировать свои чувства. Именно ярость, но рассудочная ярость, не затмевающая четкость мысли помогла ему победить, и теперь не желая доводить дело до конфликта, после которого могли заговорить пулеметы, он сам поспешил вступить в беседу.

— По поводу сдачи трофеев и оружия, мы будем разговаривать не с вами, майор! Этот вопрос весьма щепетилен, не так прост, как вам кажется и явно лежит вне области вашей компетенции! Вам же я советую, во избежание эксцессов, удалиться в то место, где вы сможете чувствовать себя как можно лучше! — Николай, произнося эти пожелания, сам был уверен, что слова его не несут двусмысленности, он всего лишь имел в виду милый сердцу майора бункер под зданием обкома, в котором тот до настоящего времени отсиживался, но все окружающие восприняли его слова совсем в другом контексте. И Дымогарев и все остальные посчитали, что Николай весьма витиевато и в то же время культурно послал майора совсем в другие «райские кущи». И не преминули весело расхохотаться, что в какой-то мере разрядило накалившуюся обстановку. Улыбки появились даже на лицах некоторых сопровождающих Словина милиционеров.

— Вы об этом пожалеете! — Выпалил Словин.

— Возможно! — Ответил Николай. — Но право выбора остается за нами! И советую вам хорошо спрятаться! Через небольшой промежуток времени, данный летающий объект стартует, и этот процесс может совсем неблагоприятно отразиться на вашем здоровье!..

Словин на какое-то мгновение застыл на месте, затем ни слова не говоря, по-вернулся и ускоренным шагом направился в обратный путь. Милиционеры с видимым облегчением устремились следом.

В это время высоко в небе над площадью прошло звено боевых вертолетов.

— Все, ребята! — Сказал Николай, обращаясь к своим соратникам. — Грузимся в чрево дисколета. Броневик берем с собой! — Обратился он к Олегу, высунувшемуся из люка. — Возможно, он нам еще пригодится!

— Я свою «ласточку» тоже здесь не оставлю! — Воскликнул Дымогарев, и задум-чиво поглядев вверх, пробормотал: «Зашевелились!»

— Они нас пока не видят! — Пояснил его сомнения Николай. — Купол пока поляризован: для нас прозрачен, а вот для внешнего наблюдателя — нет! Пора нам отсюда убираться! Зависнем где-нибудь ближе к окраинам. Оттуда будет незаметнее разбегаться по домам. А силовой купол мы сейчас снимем! Ну, как говорил Буденный, по коням!

Осветление городского купола застало всех почти врасплох. Ранним утром, когда окружающее его небо играло солнечными лучами, отблескивающими от оконных стекол зданий расположенных за внешним периметром, черная громада купола вроде и не очень заметно для невооруженного глаза, но достаточно быстро по временным рамкам, начала ощутимо бледнеть. Насыщенный черный цвет постепенно сменился темно-стальным, затем глубоко серым с оттенками синего, который в последующем выбился на первое место и продержался довольно долго. Затем синий цвет, постепенно бледнея, сменился ровным голубым, и вся метаморфоза закончилась туманным белесым маревом, словно плотной облачностью клубящейся и извивающейся как бы под прозрачной колбой купола. На этом изменения прекратились. Что именно происходит под самим куполом, все также увидеть было невозможно.

Что все это означало, понять никто, даже специалисты «физики-химики», как их называл генерал Игнатьев, были не в состоянии. Только десантник капитан Ростовцев хмуро пошутил, что под куполом плотной массой витают души убиенных городских жителей. Наблюдения с помощью всевозможных приборов и установок основанных на излучениях различных диапазонов, цветосветовых волн с применением различных фильтров, только в очередной раз доказало визуальную непроницаемость даже и посветлевшего купола. Но что-то за всеми этими метаморфозами должно было последовать, и Игнатьев с Букограем не долго раздумывая, просто-напросто привели все подчиненные им вооруженные силы в состояние повышенной боевой готовности. Все население, ранее обитавшее в пределах города, к настоящему моменту было уже переправлено в карантинную зону и за него теперь можно было не опасаться. Количество войск, приданных Игнатьеву для проведения не имеющей аналогов в истории человечества операции, вполне соответствовало ее масштабам. И поэтому теперь пустые дома, и пустынные улицы во избежание случаев мародерства патрулировались усиленными нарядами военнослужащих. Сил для этого вполне хватало. На крупных перекрестках расположились бронемашины в ожидании чего-то такого, что невозможно было даже предположить. Экипажи, находясь в предбоевой лихорадке готовились встретить что-то, с чем, возможно, придется воевать. Над самим куполом парами барражировали вертолеты Ми-24, неподалеку вился даже К-50 «черная акула», совсем недавно поступивший в войска и имевшийся в вооруженных силах почти в единичном экземпляре.