Татьяна Енина - Ничто Приближается
Выбраться.
Спасти Землю.
Все остальное, по сравнению с этим, чушь и блажь.
Где же конец этой чертовой пещеры?..
Рюнт-рэй и не подозревал, что способен на такие сильные чувства. Раса цирдов сама по себе отличалась флегматичным характером (по сравнению со «зверушками», к примеру), Гелдзз был — считал себя — флегматичным из флегматичных, здравомыслящим из здравомыслящих. Спокойным, рассудительным, надежным.
Когда же он успел измениться? На Протане?.. Или это случилось, когда… лучше не воспоминать… стоит закрыть глаза, и он видит уже не синие пески планеты-тюрьмы, а острые жгуты желтой и ядовито-зеленой травы, дурно пахнущей… Все! Достаточно, это уже прошло… прошло!
О Высшие Силы, как же хочется разнести этот зелено-голубой шар! Превратить его в сонмище мертвых астероидов!
Рюнт-краэ Цезз стоял за его спиной, Гелдзз чувствовал его волнение, замешательство и страх. В самом деле, командующий был в последние время как-то немного не в себе (впрочем, ему столько пришлось пережить!), его реакции на некоторые вещи были неадекватны.
— Ничего… — повторил вслед за ним Гелдзз.
Цезз молчал. Ему нечего было сказать. Он явился с рапортом и уже сказал все, что должен был. Все, что мог сказать.
— Ничего… — повторил снова Гелдзз и в голосе его послышалось что-то что очень не понравилось рюнт-краэ.
— Обшарили всю планету и ничего не нашли… Горы… Моря… Пещеры… Щели и трещинки…
— Так точно, рюнт-рэй, — произнес Цезз, стараясь придать голосу твердости.
Рюнт-рэй вдруг повернулся к нему, посмотрел пристально.
— А ты удивлен этому, Цезз? Ты удивлен тому, что мы их не нашли?
Цезз задумался только на мгновение, просто потому, что никак не ожидал такого вопроса.
— Я не удивлен, рюнт-рэй. И никто из наших не удивлен. И вы сами не удивлены… После всего, что было, — рюнт-краэ понизил голос, словно боялся, чтобы его не услышали (не услышала эта ужасная планета — даже с орбиты), — мы все уже ничему не удивляемся. Нам нужно убираться отсюда, Гелдзз… Послушай меня, как старого солдата, как своего друга, мы должны убираться, чтобы не было хуже. Солдаты в панике, я сам — едва держусь, да и ты… извини, тоже… Мы должны уничтожить это… существо… уничтожить и похоронить его в памяти, как страшный сон… Идти дальше и — побеждать…
— Мы призваны не для того, чтобы уничтожать планеты, а для того, чтобы покорять… на благо Рюнткона… — сухо сказал Гелдзз.
Цезз нетерпеливо махнул лапой.
— Свет и Тьма! Гелдзз, разве ты не понял еще, что ЭТО — не планета?!
Гелдзз почувствовал, как холодок пробежал у него по позвоночнику.
— Ты ведь этого хочешь так же как и мы, — добавил Цезз глухо, — Не думай о том, что скажут в командовании… они могут ничего и не узнать.
— Уйди, Цезз!
— Гелдзз…
— Ты слышал, что я сказал?!
Оставшись один командующий просто сидел, подперев морду лапами и глядя на монитор, где вращался и вращался безобидный на вид нежного цвета шарик… Он уже не раздумывал. Он уже все решил. Решил еще раньше, чем пришел Цезз, чтобы сказать, что поиски не увенчались успехом.
Теперь он просто должен был побыть наедине с собой, прежде чем отдать приказ.
Маша ушла далеко и сама не заметила этого. Она уже не слышала голосов, детского смеха… только звук своих шагов и стук срывающихся откуда-то сверху капель. Она остро чувствовала свое одиночество и одновременно ощущала, что она не одна. Так бывает, когда в темном страшном лесу, где заблудился кажется навсегда, вдруг чувствуешь, что твой ангел-хранитель где-то здесь, витает за плечом — и уже не страшно.
Маша почувствовала это присутствие не внезапно… она не могла сказать, когда именно это произошло. Как будто чем дальше она уходила от лагеря, тем сильнее становилось это чувство…
Внезапно перед ней появилось огромное и хрустально-прозрачное озеро. Появилось — как ниоткуда. Маша едва не ступила в воду, и только тогда заметила, что светло-серая поверхность перед ней слишком ровная и гладкая. Она заглянула в глубину и, несмотря на кажущуюся прозрачность воды, не увидела дна даже у берега. Берег, казалось, сразу обрывался невероятной глубиной.
Как только девушка увидела воду, она внезапно почувствовала себя ужасно грязной. Попыталась вспомнить, когда она в последний раз принимала ванну и не смогла… Страшно, конечно… Незнакомое озеро… Глубокое… Но в конце концов не водятся же здесь акулы! Да и потом, она окунется у самого берега…
Поверхность озера была как зеркало, Маша присела на корточки и опустила руку в воду. Странно… вода не имела температуры, вернее, ее температура была в точности, как температура машиного тела… Неприятное довольно-таки чувство, вроде опускаешь руку в воду, а кажется, будто в воздух.
Маша вынула руку, растерла по ладони капли, поднесла ладонь к носу. Вода как вода… и пахнет водой, водой и немножко землей. Вроде бы все нормально… И как же хочется искупаться!
Эх, была не была! Маша оторвала от тела колог, положила его в сторонке, и он сам по себе сложился каким-то причудливым образом. Потом она села на камень, опустила в воду ноги, поболтала ими, наконец решилась, набрала в легкие воздух и — прыгнула.
Ощущения были необычные — прямо скажем, но не очень неприятные. Все равно, как паришь в невесомости, в каком-то несколько киселеобразном воздухе.
Маша взметнула руки, попыталась всплыть на поверхность, но почему-то не получилось. Она изо всех сил заработала руками и ногами, но водная гладь все никак не разрывалась перед ней, широко раскрытыми глазами девушка видела только муть… светло-серую однотонную муть… Более того, серый цвет, кажется, густел…
Маша не могла понять, что происходит и запаниковала, она забилась как рыба в сети, наглоталась воды. Что происходит, ведь она не ныряла глубоко, она должна была немедленно вынырнуть, вода выталкивает… ЭТА вода не выталкивала, она как будто совсем не обладала сопротивлением обычной воды, ЭТА вода затягивала.
Когда девушка поняла это, она просто обезумела от ужаса. Она закричала. И вода тот час попала ей в легкие, и она захлебнулась… Нет, в тот момент перед ней не промелькнула вся ее жизнь, как обычно бывает в таких ситуациях (говорят, что так обычно бывает), в этот момент ее агонизирующий мозг изо всех сил пытался найти решение… пытался… пытался…
Маша тонула. Она вопила, глотала воду, дышала ей, опускалась все глубже и глубже в серую бездну, пока вдруг поняла, что почему-то все еще жива тогда как давно должны была уже задохнуться. От удивления она перестала паниковать.