Игорь Свиньин - Гранитные небеса

— А что тут случилось тогда? Мы ведь так и не знаем, что здесь произошло. Мы уже шестьдесят лет не выходили на поверхность. Только киберы. Только они ведут войну.

— Да, я чувствую, я вижу в вашей памяти. Печально. Я расскажу. Когда рухнул «Стайер», мы хотели сесть рядом. Потом засекли этот челнок дахейцев, и решили, что они хотят закрепиться на склоне гор. Мы шли на самой низкой высоте. Но они заметили нас. Юргена сбили на подходе. Он хотел протаранить их челнок, но не дотянул. Я сумел опуститься рядом. Но ауху открыли по нам огонь из главного калибра. Их группа уже входила в пещеру. Мы заметили их и поспешили следом. Втроем. Остальные прикрывали нас. Эрик погиб у входа. Мы с Куртом преследовали их в глубине тоннеля. Потом я остался один. У меня была гауссовка. Заметив ауху, я хотел накрыть их обвалом и сделал выстрел. Но винтовка не сработала, а вся аппаратура разом отказала. Мой скаф стал просто пластиковой скорлупой с газовыми баллонами. Когда воздух кончился, я решил разом покончить со всем и открыл забрало. Все, что было потом… это как бесконечная шахматная партия. Мы воруем образы, пытаемся проникнуть сквозь защиту врага, подавить его волю.

Этьен повторял это «мы» так, что Герда прочувствовала, насколько он сроднился со своим врагом. И все-таки его речь оставалась вполне четкой. За восемьдесят лет молчания он не разучился связно излагать свои мысли. Удивительно, как ему до сих пор удалось остаться самим собой, не раствориться окончательно в чужой ментальности или не сойти с ума от перенапряжения. Но зато теперь он мог стать лучшим оружием людей против ауху.

— Вы узнали, кто они, зачем им эта война?

— Да, многое. Они не хотели конфликта, как и мы. Это ошибка, трагическая ошибка. Но теперь уже поздно. Первый удар был случаен. Нам ответили автоматические системы защиты. А мы начали обороняться и что-то необратимо изменили.

— Значит, мы можем прекратить эту войну?

— Нет. Я пытался им внушить. Но понял только, что это можно было сделать в самом начале. Теперь они не будут менять свою линию поведения. Теперь будет война до последнего ауху.

— Но почему?

— Социальная система ауху построена на иерархии генетических каст. И как я понял, мы в свое время нанесли одной из высших какой-то непоправимый урон, из-за него всему сообществу в этой системе теперь грозит гибель. Это как-то связано с их воспроизводством.

— Поэтому они хотят нам отомстить? Уничтожить Город?

— Не только. Им нужно что-то в глубине долины, на которую упал лайнер. Кажется, оно связано с их возвращением домой. И покинуть систему им нужно очень быстро.

— Значит, это тупик. Война до полного истребления.

Герда удрученно молчала, глядя на переливы зеленого сияния. Этьен тоже безмолвствовал. Он снова склонил голову и замер совершенно неподвижно, словно статуя. И вдруг вздрогнул, вскинул голову.

— С вами был еще человек?

— Да, знаете, я потеряла своего стрелка здесь в пещере. Я отвлеклась, а когда заметила…. я не смогла его найти.

— Он жив. Но он в опасности. Я чувствую. Его разум атаковал ауху.

— Так это они увели Майкла? Что же вы сидите? Нужно его спасать!

— Подождите. Сейчас я постараюсь понять, где он.

По пещере раскатились сухим горохом трескучие выстрелы. Пилот вздрогнул, вытянулся и снова сжался, словно защищаясь от чего-то. Потом глубоко вздохнул и вскочил на ноги.

— Боюсь, самое плохое уже произошло. Нет, ваш друг жив. Идемте, я знаю, где его искать.

Этьен подобрал с пола светящийся камешек и размашистым шагом, удивительным для хрупкого на вид тела, вышел из пещеры.

Пятый уровень, лабораторные сектора города, Павел Торнов

Створки люка с грохотом сошлись за спиной старейшины ресурсного сектора. Бажен остановился, оперся обеими руками на трость, недовольно глядя на Павла.

— Что у вас, юноша? Учтите, у меня мало времени и я не намерен давать вам консультации по мелким вопросам!

— Бажен Степанович, посмотрите сами, вот здесь, на главном проекторе. Я не стал выкладывать это в сеть. Вы же сами просили результаты сообщать только вам…

Старейшина, недовольно сморщив лоб, протиснулся между стеллажами. Остановился перед голопроектором. Над голубой полусферой парила разноцветная слоистая карта-диаграмма.

— Да, вижу. Это, кажется, ментальная проекция нервной системы. Данные нейроскана. Вы это хотели мне показать? Я не медик и не…

— Бажен Степанович, эта проекция процессов в сети слежения.

— Что?

— Это проекция процессов западного сектора сети. Данные буферных карманов.

— Вы хотите сказать…. мы создали гигантскую нервную систему? Она и есть наш фантом?

— Не совсем так, Бажен Степанович. Сеть, это только среда. Смотрите: При передаче информации часть ее фиксируется в самой структуре биопласта. В сети создается карман, где хранятся обрывки сообщений, и что самое важное, следы контакта человека и сети. То есть наши эмоции. Это как аналогия с живой и неживой материей. Информационная среда для него, та же материя. А наши эмоции- это органический бульон, белковые соединения, органеллы. Из них и возникла эта странная жизнь. Мы не можем сказать, что это разум. Скорее животное, существующее в специфичной среде сети. Психика без разума. Подсознание без сознания. Агломерат коллективной ментальности.

— То есть вы хотите сказать, что фантом питается нашими эмоциями. И для этого устраивает нам встряски?

— Порог структурного усложнения мы прошли давно, но сеть была устойчива до ввода нового биопласта. Он сработал как триггер, и в среде зародилась новое качество. Кроме того, я думаю, за счет топологии и ресурсов фантом получил возможность долгосрочного прогнозирования, или скорее прочувствования событий. Поэтому он и опережал нас на шаг. Первое же его движение, когда он случайно изменил проценты расчетного прогноза для западного сектора, спровоцировало мощный выброс эмоций при внезапном налете дахов. Для него — порция лакомства.

— Хорошо, юноша, что мы можем теперь сделать? Как уничтожить это образование? Удалить из сети весь биопласт из последней партии?

— Не получится. Фантом, как и наше сознание, существует в голографическом виде. Даже замена значительных кусков сети не даст эффекта. Боюсь, что процесс необратим. Теперь мы можем только уничтожить всю сеть, или…

— Что или, юноша?

— Бажен Степанович, я думаю, единственно доступный путь- это прямое подключение мозга человека к сети, управление ее функциями. Ни один интерфейс не позволяет непосредственно управлять всеми функциями биопласта.

— Но, юноша, эта тема запрещена к разработке советом как особо опасная. Ты знаешь, что Адриана пыталась управлять сетью с помощью прямого контакта мозга с биопластом? И знаешь, как она кончила? В общем, медики так и не поняли, что произошло с ее сознанием, но она превратилась в овощ. Пропала вся нервная активность. Вплоть до условных рефлексов. И напоследок еще устроила несколько катастроф.