Питер Гамильтон - Обнажённый Бог: Феномен

Эксперт-энергетик, обдумывая вопрос, погладил щеку длинными пальцами.

— Да, похоже, я понимаю, к чему вы клоните. Энергия потустороннего мира присутствует, очевидно, во всей материи, вплоть до клеточного уровня, хотя количество ее, должно быть, совершенно незначительно. Делаю вывод: если интеллект с годами возрастает, то каким-то образом он себя в этой энергии запечатлевает.

— Точно, — согласился Гилмор. — Мысленные процессы сохраняют свою связь, даже когда мозг умирает. И это наша душа. В этом нет ничего духовного или религиозного. Концепция имеет отношение к естественному феномену, соответствующему природе вселенной.

— Я бы не стал отрицать религию, — возразил Новак. — Мы включены во вселенную на фундаментальном уровне, что кажется мне духовно значительным. То, что мы на равных с космосом, делает нас в буквальном смысле частью Божьего мира. Ведь так?

Гилмор не понял, надо ли воспринимать его слова как шутку. Многие физики ударились в религию, столкнувшись с непонятными препятствиями в космологии, впрочем, равное их количество стояло за атеизм.

— Может, не будем пока вдаваться в эти вопросы?

Новак улыбнулся и добродушно махнул рукой.

— Я просто хотел сказать, что существует нечто, ответственное за удержание души в целостности. Что-то да удерживает вместе все эти мысли и воспоминания. Когда Сиринкс расспрашивала Мальву, та сказала: жизнь порождает души. То есть определенный порядок, с помощью которого способность чувствовать и самосознание влияют на энергию внутри биологического тела.

— Итак, души возникают вследствие воздействия мыслей на эту энергию, — продолжил Новак. — Я не собираюсь оспаривать гипотезы. Но чем они могут нам помочь?

— Это все затрагивает только нас, людей. У животных души нет. Дариат и Латон ни разу их не упомянули, значит, они их там не встретили.

— Но они не упомянули и другие существа, — возразил Мэтокс. — Однако, по утверждению киннтов, они там есть.

— Это большой мир, — сказал Новак.

— Нет, — возразил Гилмор. — Дело не в этом. Мы видели часть потусторонья, рядом с разделяющей наши миры границей, и туда попадают лишь некоторые души. Латон утверждал это. После смерти можно отправиться в долгое путешествие. Это опять его слова.

Эуру печально покачал головой.

— Хотел бы я ему поверить.

— В этом я ему как раз верю, но на принципиальном моем утверждении это никак не сказывается.

— И что же вы утверждаете? — спросил Мэтокс.

— Мне кажется, я знаю, что помогает душам не распадаться. Должно быть, это — способность к чувствам. Возьмем, к примеру, собаку или кошку. У них имеется своя индивидуальность как у биологического единства, но нет души. А почему? Ведь у них есть нервная система, и память, и мыслительные процессы. Однако как только они умирают, все это теряет целостность. Без фокуса, без сильного самоощущения связи разваливаются. И порядок исчезает.

— Бесформенный вакуум, — усмехнулся Новак. Гилмор проигнорировал насмешку.

— Мы знаем, что душа — неразрывное единство, и Кутер, и Дариат подтвердили, что в потусторонье существует поток времени. Они страдают от энтропии так же, как мы. Я убежден, что это сделает их уязвимыми.

— Каким образом? — резко спросил Мэтокс.

— Мы можем внести изменения. Энергию, реальную субстанцию душ нельзя уничтожить, но можно рассеять или разбить, вернуть в первобытное состояние.

— А, да, — Геммату восхищенно улыбнулся. — Теперь я вашу логику понимаю. И в самом деле, нам нужно внести хаос в их жизни.

Эуру потрясенно взглянул на Гилмора:

— Убить их?

— Обрести способность убивать, — совершенно спокойно пояснил Гилмор. — Перспектива смерти, настоящей, конечной смерти, побудит их оставить нас в покое.

— Но как? — воскликнул Эуру. — Что это за способ?

— Вирус мозга, — сказал Гилмор. — Универсальная антипамять, запущенная в мыслительные процессы и по мере прохождения их уничтожающая. Воспользоваться тем, что одержимые постоянно обмениваются мыслями. Своего рода ментальный сверхпроводник.

— Похоже, здесь есть рациональное зерно, — согласился Геммату. — А что, есть такая вещь как антипамять?

— Существует несколько видов оружия, назначение которых — уничтожить мысленные процессы жертвы, — оказал Мэтокс. — В большинстве своем это химические или биологические агенты. Впрочем, мне известны и некоторые из них, что основаны на дидактических воспоминаниях. Насколько я знаю, мои коллеги создали варианты, вызывающие психический беспорядок, например паранойю и шизофрению.

— Только этого нам не хватало, — проворчал Новак. — Сумасшедшие души. Они и так все чокнутые.

Гилмор бросил на него укоризненный взгляд.

— Как вы считаете, теоретически возможно создание антипамяти? — спросил он Мэтокса.

— В настоящий момент я не могу предложить ничего готового.

— Но тогда она разрушит саму себя, — недоумевал Юсуф. — Если она уничтожит механизм собственной проводимости, то как она сохранит себя?

— Нам нужно нечто, опережающее собственную разрушительную волну, — сказал Мэтокс. — И теоретически в этом нет ничего невозможного.

— Само собой, над концепцией нужно еще много работать, — вмешался Гилмор.

— И экспериментировать, — добавил Эуру. Красивое лицо выражало тревогу. — Не забудьте об этой фазе. Для экспериментов нам понадобится чувствующее существо. Возможно, и не одно.

— У нас есть Кутер, — пробормотал Гилмор. И почувствовал молчаливое осуждение эдениста. — Прошу прощения: естественная мысль. Слишком уж много доставила она нам неприятностей.

— Уверен, для этой цели можно использовать биотехнические системы, — поспешно сказал Мэтокс. — На этой стадии обойдемся без людей.

— Ну и прекрасно, — облегченно вздохнул Гилмор. — Если никто не возражает, то я хотел бы этот проект утвердить. Первый адмирал давно требует универсального решения этой проблемы. И мы наконец-то отрапортуем, что в состоянии закрыть вопрос одержимых.

Эденистские обиталища любили посплетничать. Узнав об этом, Иона и Транквиллити сначала удивились, а потом и позабавились. Ну что ж, личности состояли из миллионов людей, а им, как и всем старикам, свойственно наблюдать за жизнью молодых родственников и доносить новости до своих друзей. Личности к тому же являлись неотъемлемой частью эденистской культуры. Что же удивительного в проявляемом ими живейшем интересе к человеческим делам? Ведь все, что происходит, так или иначе отражается на них самих. Они усваивали, обдумывали и обсуждали мельчайшие подробности политической, социальной и экономической жизни всей Конфедерации. Занятен был способ передачи информации. Внутри каждого обиталища образовывались многочисленные группы в зависимости от интересов. А интересовали их и классическая литература, и ксенобиология, и паровозы эпохи ранней индустриализации, и образование облаков по Оорту. [Ян Хендрик Оорт, нидерландский астроном. (Примеч. пер.)] В таких группах не было ничего формального, предписанного. Их можно было назвать неформальной анархией.