Альфред Ван Вогт - Двойники

5. Некоторые мысли так туманны, что не могут передаваться посторонним. Можно предположить, что ясно сформулированные, четкие мысли могут восприниматься другими людьми. Если вы смогли контролировать свои мысли, что, как вы говорите, вы делали, когда писали это письмо, значит, само это письмо является доказательством того, что вполне возможно держать свои мысли в таком состоянии, что никто не сможет их читать. Вам это определенно удалось.

6. Неразумно предполагать, что существует какой-то принципиально более высокий разум, скорее это более высокая степень развития потенциальных возможностей человеческого мозга. Если человек когда-либо научится читать чужие мысли, это произойдет в результате упорной работы по совершенствованию его врожденной способности воспринимать мысли других людей; люди станут умнее только тогда, когда на основе новых знаний будут разработаны новые методики тренировки.

Что касается лично меня, я безмерно сожалею о том, что получил сейчас известия о вас. В моей памяти осталась девушка с решительным характером, отвергнувшая мое предложение руки и сердца для того, чтобы, сохранив свою свободу, посвятить себя карьере в области социальных наук и добиться успеха. А вместо всего этого я нахожу печальный конец, заблудшую, потерянную душу, ум, питающийся фантазиями и страдающий манией преследования. Мой совет вам — пока не поздно, обратиться к психиатру, и в этой связи с прилагаю к письму почтовый перевод на сумму двести долларов и желаю вам всего наилучшего.

Ваш в воспоминаниях

Джек Гарсен.

По крайней мере, никто не вмешивался в ее личную жизнь. Никто никогда не поднимался по темной, узкой лестнице в ее крошечную квартирку, кроме нее самой. Вечером, после того, как вербовочный пункт закрывался, она бродила по шумным, заполненным толпой улицам. Иногда она ходила в кино, если была надежда, что фильм позволит ей на какое-то время расслабиться и забыть об атмосфере напряженности, в которой она все время находилась. Иногда ей попадалась книга по социологии, и тогда она вспоминала о своем давнем увлечении и забывалась на час-другой.

Но ничто, абсолютно ничто не могло заставить ее забыть о страшной реальности, которую являла собой машина. Она всегда чувствовала ее. Это было похоже на то, как будто ее мозг был охвачен стальным обручем. Было смешно читать о калонийской войне, о победах и поражениях — когда где-то в будущем вырисовывалась другая, великая война, война таких грандиозных масштабов, что пушечное мясо для нее приходилось добывать во всех столетиях. И добровольцы шли! Темные и светлые, молодые и не очень, угрюмые, жесткие, сильные. Среди них было много ветеранов прошедших войн. Это был непрерывный, нескончаемый поток, поглощаемый в дальней, тускло освещенной комнате И вдруг в один из таких безликих дней она подняла голову от старой, запачканной стойки, и перед ней стоял Джек Гарсен!

Он облокотился на стойку и смотрел на нее, и Норма с удивлением отметила, что он почти не изменился за те десять лет, что они не виделись, только лицо, пожалуй, стало более жестким, да вокруг темно-карих глаз появились морщинки усталости. Пока она в немом оцепенении разглядывала его, он произнес:

— Конечно, я должен был прийти. Вы были первой женщиной, затронувшей мои чувства, а также и последней. Когда я писал вам письмо, я еще не отдавал себе отчета, как сильны эти чувства. Ну, что тут у вас происходит?

Она в это время с отчаянием думала, что доктор Лелл часто ненадолго исчезал в дневное время. Однажды она видела, как он растворился в ярком облаке света, излучаемого машиной. Пару раз, когда она открывала дверь его комнаты, чтобы сказать ему что-то, оказывалось, что там его нет. Это означало, что он часто возвращался в свое время Тогда, когда она не видела.

Пусть это будет одним из таких случаев, когда он отсутствует!

И тут же ей в голову пришла другая мысль. Норма так остро и внезапно ощутила ее, что у нее тут же заболела голова. Она должна сохранять спокойствие. Она не должна позволить своим мыслям выдать ее, если только еще не слишком поздно.

Она заговорила, и голос ее показался ей самой криком раненой птицы, сначала оглушенной потрясением, а потом начавшей биться в агонии.

— Быстро! Вы должны уйти до шести часов! Скорее! Скорее же!

Она заколотила своими дрожащими руками ему в грудь, как будто хотела вытолкать его за дверь. Но он даже не пошатнулся. Сила ее ударов разбилась о мышцы его груди.

Он смотрел на нее сверху вниз, мрачно улыбаясь. Когда он заговорил, голос его звучал как сталь:

— Кто-то вас явно до смерти перепугал. Но не беспокойтесь! У меня в кармане пистолет. И я здесь действую не один. Я послал телеграмму в калонийское посольство в Вашингтоне, а потом передал их ответ здешней полиции. Посольство ничего не знает об этом вербовочном пункте. Через несколько минут сюда прибудет помощь. Я пришел первым, чтобы предупредить вас. Пойдемте отсюда, потому что…

Наверное, он прочел что-то в глазах Нормы, которые внезапно вспыхнули злым огнем, когда- она бросила взгляд через его плечо. Он обернулся и увидел, что из дальней комнаты выходят какие-то люди. Их было человек десять, и внешне они разительно отличались от высокого, худощавого доктора Лелла с тонкими чертами лица. Это были низкорослые, коренастые, уродливые существа, полулюди-полуобезьяны; в их лицах было не то чтобы зло, а полное отсутствие интеллекта.

На мгновение их глаза загорелись животным любопытством, когда они посмотрели на то, что происходило за окном. Затем они безразлично взглянули на Норму и Джека Гарсена, который твердо держал в руках пистолет. Наконец, потеряв к ним интерес, они выжидательно уставились на доктора Лелла, который стоял, усмехаясь, на пороге комнаты.

— А, профессор Гарсен, у вас, кажется, пистолет? И сейчас здесь будет полиция? К счастью, у меня здесь есть кое-что, что может убедить вас в тщетности всех ваших планов.

Он вынул руку из-за спины, и Норма коротко вскрикнула. Он держал горящий шар, буквально пылающий интенсивно-белым огнем прямо у него на ладони. Когда он заговорил, насмешка в его голосе звучала вполне отчетливо:

— Моя дорогая мисс Матерсон, я думаю, вы согласитесь, что теперь, когда в ряды непобедимых армий Славных влился этот молодой человек, вы не станете более чинить нам препятствия в достижении наших целей. А вы, Гарсен, бросьте свой пистолет, а то обожжете руки.

Эти последние слова заглушил крик Гарсена. Потрясенная Норма увидела, как охваченный пламенем пистолет выпал из руки Джека и продолжал яростно гореть, лежа на полу.