Дэвид Файнток - Надежда смертника

Я спросил:

– Снимок сына у тебя есть?

Рыболов залез в свой мешок.

– В отеле размножили фотографию. Худенький мальчик с уверенным взглядом.

– Вы можете показать эту фотографию своим… друзьям?

Я покачал головой:

– Сечас вокруг неразбериха.

А завтра будет еще больше, если Халбер, главарь сабов, настоит на своем. Нет, пора приниматься за дело. Я пару раз глубоко вздохнул, проверяя сердце. Кажется, все в порядке. Тогда я приоткрыл дверь и выглянул наружу. Еще светло. Несколько любопытных мидов стояли на другой стороне улицы. Пусть стоят. Я надел длинное пальто, сунул в карман фото Филипа и взял несколько консерв для мзды.

– Мистер Чанг, я хочу пойти с вами, – негромко проговорил Рыболов. Я покачал головой:

– Без тя будет лучше.

Но грудь мою переполняла гордость. Услышать от него такое обращение – «мистр Чанг»! Подумать только! Давно я живу на свете, но никогда еще никто из верхних так ко мне не обращался. Ловчит, конечно.

– Если ты отправишься со мной, начнутся расспросы. Вместо мальчика нижние заинтересуются тобой.

Рыболов задумался. Он относился ко мне серьезно, как к равному. Может, и не ловчит.

– Вы уверены?

– Много они тебе помогли, пока ты не пришел ко мне в магазин?

Выражение его лица было ответом.

– Жди здесь, позаботься об Адаме. Здесь много… – не хотел я это говорить, но в кармане у меня было полно консерв для мзды, – заварки для чая. Берите все, что нужно.

– Спасибо.

Выйдя наружу, я направился прямиком к мидам:

– Что глазеете? Не видали, как верхние приходят на торг?

Я вынул из кармана голографическое фото, которое получил от Рыболова:

– Гляньте на этого паренька. Куча мзды тому, кто знает, где его сыскать. Или хороший торг, если отдадите его мне. Но без надувательства. – Я пустил фото по рукам. – И только если живой.

По выражению их лиц я мог видеть, что им ничего не известно. Но миды разглядывали фото, причем кое-кто явно раздумывал, как бы надуть Педро Теламона Чанга, несмотря на мое предупреждение. Я нахмурился.

После взрослых поглядеть на фото захотели и дети. Можно бы их отогнать в сторону, вот только стоит ли? Проще разрешить.

У одного из мальцов лицо припухло, будто после драки. Он стоял на цыпочках и заглядывал через плечо. Глаза у него расширились. Может, никогда прежде не видел такое фото? Парнишка отвернулся, словно не хотел, чтобы я заметил, как это его заинтересовало.

Значит, никто? Ладно, ладно, а как насчет этого? – я вытащил другое фото.

– А мзда? – спросил голос сзади. Тут нужна осторожность. Слишком много – не поверят.

– Двадцать консерв. Больше, если приведешь его.

Этого оказалось достаточно, чтобы заинтересовать. Все столпились поглядеть как следует, даже ребятня. Кроме парнишки с припухшим лицом. Он исчез.

Я дошел до другого угла, границы с территорией бродов. Показал фотографии бродам, сказал то же самое. Пришлось заплатить мзду, чтоб добраться к мидам на 42-й. Потом к истам. Обошел всех, кого мог, пока не начало пошаливать сердце Тогда пришлось принять лекарство и возвращаться домой.

Было уже темно, когда я добрался туда. Я ушел дальше, чем предполагал.

Едва я закрыл за собой дверь, как Рыболов очутился рядом;

– Ну как?

Я расстегнул пальто Он снял его с меня и вроде бы хотел повесить. Я выхватил у него пальто:

– Думаешь, Чанг слишком стар, чтоб о себе позаботиться, ха?

– Извините.

Я поморщился: за себя стало стыдно. В конце концов, сам Рыболов сидел у Чанга в магазине, а я разговаривал с ним, точно с мальчишкой Пууком.

– Ну, что там твой друг-верхний?

– В норме, – подал голос Адам.

Я сел и потрогал рукой чайник, горячий или нет.

– Теперь нижние будут внимательно наблюдать, чтобы не пропустить их. Но пока ваших ребят никто не видел.

Я поставил чайник греться и приготовил чашку.

– Неужели это возможно? – спросил Рыболов.

– Много улиц, много народу. Мы можем только пустить слух. – Я показал на дверь. – Сейчас стемнело. Выйдете за дверь – не доживете до утра. Придется остаться.

– Мы вооружены, – возразил Адам и положил руку на пистолет.

Я фыркнул:

– Разве ты не был вооружен, когда получил камнем по голове?

– Теперь я буду готов ко всему. – Он смотрел на меня холодными глазами.

– Готов пришить нижних? Для верхнего плевое дело!

Рыболов похлопал друга по колену, чтоб успокоить.

– Мистер Чанг, Филип попал на улицу два дня назад, а Джаред и того раньше. Нам нужно идти. Время поджимает.

Он сунул руку в карман.

– Извините, перед уходом мне нужно позвонить Арлине.

Он набрал номер на телефоне.

Я почувствовал на себе взгляд и, посмотрев вниз, встретился глазами с Адамом-верхним.

– Да?

– Скажите, вы – вы тоже из нижнего населения?

– А кто же еще? – Это прозвучало как вызов.

Он огляделся.

– Вы здесь давно живете?

Рыболов говорил в трубку:

– Конечно, со мной все в порядке. Мы у Педро Чанга. Помнишь, я тебе рассказывал… – Он отвернулся в угол, словно хотел уединиться хотя бы таким образом.

История Чанга слишком непростая, чтоб рассказывать верхнему. Кроме того, я хотел послушать, что говорит Рыболов.

– Да. Давно.

Адам дотронулся рукой до головы, поморщился от боли.

– Как вы умудряетесь здесь выжить?

Я пожал плечами:

– Мзда.

– …мы уже уходим. Если он где-то здесь, я не могу.

– Где вы достаете товары?

Я ему что, вроде энциклопедии? Если верхнего разбирает любопытство, почему б не спросить у своего компа.

– И там и сям.

Слишком поздно. Рыболов понизил голос, и больше я ничего не расслышал. Я сердито глянул на Адама-верхнего:

– Смотри, не сожги моих нижних лазером. Учти, наступает ночь, в это время на улице нет правил. Если какой верхний окажется тупицей и выйдет на улицу, его запросто пришьют. Так везде.

Друг Рыболова указал на дверь:

– Где-то там мой сын Джаред. Неужели вы бы позволили, чтобы жизнь кого-нибудь встала на пути между вашим сыном и вами?

Не мог сказать уверенно. Сына у меня никогда не было, разве только Эдди. Жена когда-то была, но она умерла молодой.

– Сначала предупреди их, – пробурчал я и завозился с чаем, – Покажи им лазер, они, скорей всего, бросятся врассыпную.

Голос Адама прозвучал на удивление мягко:

– Мистер Чанг, я не собираюсь убивать из удовольствия. Но за командира я жизнь готов отдать. Тем более их жизнь.

Я не сразу сообразил, что командиром он называет Рыболова. Странные люди эти верхние, несколько имен на каждого.

Сви искривился от боли и прижался лицом к вонючей стене:

– Ты че, не догоняешь? Не могу я сказать!