Дэвид Вебер - Дело чести

"Пожалуй." юмор Монтень увял. "Так или иначе, это — то, где мы находимся. Антон был на Мезе во время ядерного удара. Я не могу доказать, что он не имел никакого отношения к этому, но если Меза смогла бы доказать, что имел, ублюдки сделали бы это к настоящему времени. Таким образом, или он на пути домой, и его схемы траспортировки попали под удар, или иначе. "

Она замолкла, и на сей раз Элизабет не испытывала никакого искушения закончить ее мысль за нее.

"Я понимаю," сказала королева, вместо этого.

Она откинула спинку своего кресла, едва покачиваясь, пока напряженно размышляла долю минуты. Потом позволила ему вернуться в вертикальное положение.

"Я понимаю," повторилась она. "К сожалению, ничто, из того что ты только что сказала мне действительно, не поможет, не так ли? Как ты говоришь, мы не можем доказать, что капитан Зилвицкий — и, косвенно, Факел и Звездная Империя — не были вовлечены. На самом деле, предание огласки факта, что он был на Мезе вообще, будет худшей вещью, которую мы вероятно могли бы сделать в этот момент. Но я боюсь, что это собирается сделать эти обстоятельства неприятным для тебя, Кэти."

"Я знаю." поморщилась Монтень. "Ты оказалась перед необходимостью занять позицию, что Звездная Империя не была вовлечена в это, и на этом пути, ты оказалась перед необходимостью отметить, что даже если Антон принимал участие, он больше не агент РУФ. С тех пор, как он завязал дружбу с той печально известной подстрекательницей и общественной зазывалой для терроризма Монтень, он установил свои собственные связи с движением сторонников отмены рабства и, да, вероятно с теми террористами Балрум. При этих обстоятельствах ясно ни ты, лично, ни Звездная Империя не находитесь в таком положении, чтобы прокомментировать так или иначе то, за что он, возможно, был ответственен на этом пути, начиная с перехода на нелегальное положение."

"Я боюсь, что это именно то, что мы будем должны сделать", признала Элизабет. "И когда некоторые чертовы репортеры набросятся на его личные отношения с тобой, самое лучшее, что я могу быть в состоянии сделать это "без комментариев" и рекомендовать им обсуждать это с тобой, а не со мной."

"И они собираются прибыть после пламенной демагогии со всем, что у них есть." вздохнула Монтень. "Ну, это будет не в первый раз. И только немного удачи, что они дадут мне возможность нанести несколько хороших моих собственных встречных ударов. Идиоты обычно дают."

"Но это создаст проблемы для твоих Либералов, к тому же," указала Элизабет. "Если — когда — …. это окажется столь же скверным, как я думаю, что это собирается быть, Вили и я, оба вынужденны держать тебя на почтительном расстоянии… это в лучшем случае. И, это даже не рассматривая тот факт, что по крайней мере кто-то внутри партии будет рассматривать это как возможность вышвырнуть тебя с позиции лидера. "

"Если это произойдет, то произойдет." Тон Монтень был философский; суровый огонь в ее глазах наводил на мысль, что любой, кто хотел борьбы, он её получит. В самом деле, думала Элизабет, эта женщина, вероятно, с нетерпением ждет этого, чтобы отвлечься от своих личных страхов.

"Мне очень жаль," тихо сказала Королева. Их глаза встретились еще раз, и на сей раз печальная улыбка Элизабет была улыбкой старого друга, не монарха.

"Я всегда была неоднозначна относительно Балрум", продолжила она. "По личным причинам, в частности. Я все понимаю о "асимметричной войне", но убийства и террористические акты происходят слишком близко к моему дому. Я не достаточно лицемерна, чтобы осудить Балрум за то, что он сопротивлялся единственным способом, которым он когда-либо был в состоянии, но я боюсь, что это не та же самая вещь как высказывание, что я одобряю его. Но одобряю ли я или нет, я всегда восхищалась огромным мужеством, необходимым чтобы опуститься в кровь и грязь, чего-то вроде Рабсилы. И несмотря на наши собственные политические разногласия, Кэти, я всегда на самом деле восхищалась тобой за готовность открыто признать поддержку для людей, готовых дать отпор единственным способом, каким они могут, независимо от того что могут думать об этом в остальной части галактики. "

"Это… значит довольно много для меня, Бет". Голос Монтень был также тих, как и у Элизабет. "Имей в виду, я знаю, что ты не собирается менять что-нибудь в своей политической позиции, но это много значит".

"Хорошо". улыбка Элизабет стала шире. "А сейчас, тогда я могу я просить тебя о личном одолжение моей персоне, как Королева Мантикоры?"

"Какого одолжения?"

Тон Монтень и выражение лица стали осторожны, и Элизабет усмехнулась.

"Не волнуйся! Я не собираюсь наносить удар исподтишка, говоря тебе, какой ты прекрасный, бесстрашный человек, Кэти". Она покачала головой. "Нет, я думала о том, что эта новость поразит систему Хевен примерно через полторы недели, и я с содроганием думаю о влиянии, которое это будет иметь на переговорах герцогини Харрингтон с администрацией Причарт. Я уверена, что это будет иметь последствия со всеми нашими союзниками, конечно, и слава Богу, мы по крайней мере консультировались с ними — в отличие от определенных экс-премьер-министров — прежде, чем мы начали переговоры в этот раз, но я больше озабочена реакцией Хевена. Так что я бы очень оценила твой поступок написать то, что ты только что сказала мне, или, так много о нем, как ты считаешь, могла бы поделиться с герцогиней Харрингтон, по крайней мере, для меня, чтобы сообщить ей полную историю вопроса. "

"Ты хочешь, чтобы я сказала герцогине, что Антон на самом деле был на Мезе?"

Было что-то немного странное о тоне Монтень, подумала Элизабет, но королева просто пожала плечами и кивнула.

"Между прочим. Могло бы очень помочь, если бы у нее была такая информация в глубине подсознания. И я полагаю, что двое из вас знают друг друга, не так ли?"

"Достаточно хорошо, на самом деле," признала Монтень. С тех пор как я вернулась домой на Мантикору, то есть."

"Ну, в таком случае, мне, наверное, не нужно говорить тебе, что она имеет железное чувство чести", сказала Элизабет. "В самом деле, иногда я думаю, ее родители должны были иметь предвидение или что-то в этом роде, когда они выбрали ей имя! Во всяком случае, уверяю тебя, она никогда даже не будет рассматривать разглашение чего-либо, что ты сможешь ей сказать без твоего особого разрешения."

"Если вы уверены в ее благоразумии", сказала Монтень в том же своеобразном тоне", что достаточно хорошо для меня." она улыбнулась. "Я пойду напролом и напишу это для вас, и я уверена, что она не скажет об этом никому ни слова."

"Альфа переход через два часа, сэр"